— Так вот, — продолжал Ясуд. – Я желаю не просто отложить его воплощение или лишить подходящей оболочки. Это существо должно погибнуть. Мое тело – это смертельная ловушка для него. Я умышленно исказил ритуалы преображения.
— Звучит замечательно, — ухмыльнулся киммериец. – Вот только, какие у меня доказательства, что ты говоришь правду?
— Я могу поклясться, — сказал Ясуд. – Но не думаю, что это как-то повлияет на твое решение.
— Знаешь, я тебе поверю, — неожиданно заявил Конан. – То, как с тобой обошлись, да и это твое воскрешение наталкивает меня на мысль, что ты служишь кому-то, кто уже имеет власть в этом мире.
— Эрлику, — честно ответил Ясуд.
— Так и думал, — признался киммериец. – Очень похоже на бога Огня, воскресить слугу, чтобы тот умер в его честь. К тому же, твоё происхождение…
— Ты сказал, — напомнил пирату иранистанец, — что со мной обошлись не самым лучшим образом. Не посвятишь меня в подробности? Я, видишь ли, был некоторое время лишен возможности созерцать окружающий мир.
— Вчера, ты и этот худосочный, — начал рассказ Конан, — в сопровождении поклонников Золотого Павлина прошествовали в один из самых богатых городских особняков. Я за вами не полез, даже заклятье меня не заставило это сделать. Саббатейцы настоящие мастера маскировки. На доме и окрестностях, наверняка, такие заклятья лежат, что Хозяева не с первого раз сотворить сумели бы. В общем, весь вчерашний день я только и делал, что наблюдал за особняком в ожидании того момента, когда вы его покинете. Пару раз к вам лазили «лиловые», но вскорости вылезали обратно с самыми кислыми мордами.
— Я этого уже не застал, — сказал Ясуд. – Меня худосочный, как ты его называешь, чуть раньше отправил прогуляться по Серым Равнинам.
— Верю, — сказал киммериец и продолжил рассказ. – Кроме «лиловых» из особняка никто не выходил и не входил туда. Ночь тоже прошла спокойно. Ближе к утру я решил, что ждать больше нельзя и собрался лезть внутрь. И только я в этой идее утвердился, смотрю из особняка двое слуг вышли, в руках ковер тащат. Я за ними следом направился, посмотреть, чье тело выкидывать собрались. Вот в этой помойке они, собственно, тебя и свалили. Кстати, может объяснишь, зачем им труп твой выносить понадобилось?
— Думаю, Себер настоял, — предположил Ясуд и пояснил. – Худосочный. Сказал им, что тело ядовитое и разлагаться вот-вот начнет. Чтобы они его самого не съели при случае. Саббатейцам ему перечить не с руки, вот и сделали вид, что поверили.
— Они-то здесь каким боком? – спросил Конан.
— Говорили, что полубогу поклониться желают, — ответил Ясуд. – Только чушь это, и Себер — дурак, если поверил. У них вся вера через одно место проходит. Через желудок. Сожрать они собираются полубога, и силу его себе забрать. Рискованно, конечно, но им не привыкать.
— Ладно, хватит рассиживаться! – сказал Конан. – Пойдем к особняку. Нечего его без пригляду держать. И так уже четвертый колокол здесь сижу
— Согласен, — ответил Ясуд, — пойдем.
Киммериец помог ему подняться на ноги, и они поспешили к обиталищу поклонников Золотого Павлина. Путь Конан указывал уверенно, хотя поворотов миновать пришлось предостаточно. Не скажешь, что хаживал он здесь единожды да еще в темноте.
— Насколько крепко держит тебя заклятье? – поинтересовался у Конана Ясуд. Колдовать он не мог, пока тело его было мертво.
— Не знаю, — ответил киммериец. – А что?
— Себера нельзя убивать, — сказал иранистанец. – Думаю, ему известно, кто из четырех полубогов истинный. Ты вообще в курсе этой проблемы?
— Наслышан, — сказал Конан.
— У немедийца древняя родословная, — пояснил Ясуд. – В плане того, что предки не просто были, а еще и в Обществе состояли. Они ему такую подготовку устроили, что зашатаешься. Он меня заклинанием приложил, которому новичков не обучают.
— Знает так знает, — согласился Конан. – Ты с ним общался, не я. Если считаешь, что он нас на полубога выведет, значит будим следить.
Вскоре Ясуд стал узнавать окружающие строения. Этой дорогой их вели саббатейцы вчера утром. Оставалось миновать один квартал, и они выйдут к особняку.
— Вот они! – Конан схватил иранистанца за плечо и указал ему на Себера и двух сопровождавших его поклонников Золотого Павлина. Они свернули с дороги, по которой шествовали навстречу киммерийцу и Ясуду, в узкий переулок.
Выдерживая расстояние, Конан и Ясуд устремились за ними. Иранистанец мысленно вознес молитву Эрлику. Всё шло как нельзя лучше, он обрел союзника и тут же напал на след немедийца. Возможно, именно из-за чрезмерной радости Ясуд и не заметил движения правой руки Конана. Возможно, просто отсутствие привычной легкости в управлении телом сыграло свою роль. Так или иначе, он не успел помешать киммерийцу снять с пояса метательный кинжал и послать его в спину Себера.
Проникнув меж ребер немедийца, нож пронзил его сердце.
— Проклятье! — Конан выглядел не менее растеряно, чем иранистанец. – Я не хотел!
Похоже, киммериец и впрямь не ожидал, что заклятье Хозяев имеет над ним такую силу.
Поклонники Павлина же сумели сохранить самообладание. Они схватили тело немедийца и бегом направились к особняку.
— Не время извиняться, — сказал Ясуд. – Эти двое заметили меня, сейчас доложатся и все местные саббатейцы выйдут на охоту по наши с тобой шкуры.
— Ты прав, — согласился Конан. – Давай, убираться отсюда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
