Он может уйти в пустоту, уйти счастливым. Остаться душой, раскрашенной голубым, зеленым, лиловым, фиолетовым. Уйти в ничто и остаться бесконечно прекрасным.
Или продолжить путь. Вновь войти в огонь.
Снова узреть красные нити, позволить им сплести в его душе узор.
Пламя становилось всё меньше. Огонь уходил от него.
И когда он стал совсем крошечным, Ясуд потянулся к нему.
Они пришли к нему ранней весной. Их было двое, иранистанцы, но одетые на закатный манер. Старого слугу, что встретил их у ворот усадьбы, они лишили головы. Каждый, кто вставал у них на пути отправлялся на Серые Равнины, независимо от того, был он вооружен или нет. Ясуд почувствовал их приближение слишком поздно, чтобы успеть спасти слуг. Навыки странствующего проповедника дремали в нем и пробудить их сразу не удалось. Раньше бы Ясуд сумел различить колебания магического поля задолго до такого, как эти двое приблизились к усадьбе. Ныне же ему едва хватило времени снять со стены меч.
— Мы здесь, чтобы отнять твою жизнь, — сказал один из гостей, проникнувших в кабинет Ясуда. – Ты предал Эрлика.
Ясуд не был склонен к разговорам. Он верил, что если бог Огня и впрямь решил его покарать, с этим ничего не поделать. И уж точно ему нет никакого дела до мнения этих двоих, а потому не стоит пытаться их в чем-то убедить.
Он бросил на говорившего заклятье «удушья», а сам ринулся на второго. Гость встал в защитную стойку, приготовившись отразить атаку Ясуда. Но за миг до соприкосновения мечей хозяин усадьбы прочел заклятье «горящей крови», и посланец Эрлика упал на пол и забился в судорогах. Ясуд повернулся к его товарищу, готовясь отвести в сторону его удар. По его прикидкам гость уже должен был преодолеть эффект заклятья, но оказалось, что убийца мертв.
Почестей мертвецам иранистанец не оказал, отвез в поле и прочел заклятье «разложения плоти». Большего они не были достойны. То неумение, с которым они действовали, вызывало у Ясуда исключительно чувство отвращения.
Слуг же похоронили со всеми принятыми в Аргосе почестями. Они до конца, вольно иль невольно, исполнили свой долг и заслужили право покоиться с миром. Новую прислугу, взамен погибшей, Ясуд набирать не стал. Наоборот, выплатил всем выжившим денег на полгода вперед и объявил им, что они свободны.
Ясуд ожидал новых гостей из Иранистана, и они не преминули появиться.
Первый раз они явились в день, когда во дворе усадьбы зацвели вишни. Как и в прошлый раз, их было двое. И снова разговоры о предательстве, и снова полнейшая некомпетентность во владении мечом и магией.
Второй визит состоялся в начале лета. Посланцев прибыло аж десять человек. Ясуд вынужден был признать, что пришлось потрудиться, чтобы отправить их на Серые Равнины. После этого он обустроил на территории усадьбы три десятка магических ловушек.
В них и попалась большая часть следующей партии. До Ясуда добралось только трое странствующих проповедников. Говорить они не пытались и дрались достойно. Ясуд получил истинное удовольствие от схватки с ними. Именно так, по его мнению, и должны были избирать лучшего меж собой слуги Эрлика. Пламя от их погребальных костров взметнулось выше человеческого роста. Ясуд глядел на него и плакал.
После этого визиты в усадьбу незнакомых иранистанцев прекратились, и Ясуд зажил прежней жизнью. Вернул уволенных слуг, нанял новых на место погибших и вновь с головой погрузился в производство вин. На следующий год один из его сортов признали лучшим на осенней ярмарке в Мессантии. Но память о слугах Эрлика была всё еще жива. Ясуд возобновил тренировки с мечом и луком, начал ежедневно повторять боевые заклятья. Несколько раз наносил тайные ночные визиты в сокровищницы аргосских аристократов. Правда, ничего не крал, просто оживлял старые навыки. Ясуд не мог поверить в то, что храм оставил его в покое даже тогда, когда со дня последнего визита проповедников минуло три года.
И в очередной раз интуиция не подвела иранистанца. Этот гость прибыл ночью, когда все спали. Дороги из трупов он за собой не оставил, и потому Ясуд не стал сразу его убивать, когда тот возник в окне его спальни.
Гость спрыгнул на пол, вынул из ножен меч и отбросил его в сторону.
— Храм послал меня, – сказал он.
Этот проповедник был значительно моложе своих предшественников. Ясуд не дал бы ему больше девятнадцати.
— До тебя были другие, — сообщил посланцу Ясуд.
— Они желали тебе смерти, — сказал парень. – Я желаю говорить.
Отказывать в разговоре причин у Ясуда не имелось.
— Я слушаю тебя, — сказал он.
— Храм просит тебя вернуться, — обратился к нему парень. – Жрецы не ведают причин, по которым ты оставил службу Эрлику. Но они помнят, что ты был лучшим.
Посланник храма достал из-за пояса свиток и бросил его Ясуду.
— Прочти, — сказал он, — и прими решение.
— Я исполню эту просьбу, — ответил Ясуд. – Тебе же предлагаю воспользоваться моим гостеприимством.
— Благодарю, — поклонился парень. – Но вынужден сообщить, что ждут меня неотложные дела.
— Тогда доброй тебе дороги, — напутствовал его Ясуд.
Ушел парень так же, как и пришел, через окно.
Ясуд тем временем обратил свое внимание к свитку. Что могло произойти такого, что храм просил о помощи того, кого не так давно причислял к предателям и пытался убить.
В послании говорилось о том, что один из странствующих проповедников натолкнулся на странное пророчество. В нем говорилось о некоем полубоге, что умер в древности и должен возродиться в наши дни. Примерно в то же время другой проповедник, отправленный на охоту в Кхитай, сообщил о человеке, полностью подходящем под описание слуги этого полубога. Тогда храм вплотную занялся этим пророчеством и обнаружил еще четыре упоминания о грядущем втором пришествии. Состояться оно должно было в ближайшее время. В свитке содержались выдержки, в которых говорилось о последствиях возрождения полубога. Немало повидавший на своем веку демонов и духов Ясуд впечатлился.
Размышлял над посланием храма Ясуд аж целую седмицу. До этого момента ему казалось, что он обрел свое место в мире. Он был счастлив здесь и сейчас. Но если написанное в свитке правда, может статься, что полубога не одолеть без его помощи. А его возрождение, вне всякого сомнения, поколеблет мировую гармонию, и он станет одним из молчаливых пособников этого процесса. Вот если бы в храме отыскался другой достойный, тогда всё вышло бы наилучшим образом.
В итоге Ясуд всё же отправил в Иранистан послание, в котором сообщал о своем согласии. Он потребовал себе в помощники трех лучших проповедников, собираясь вступить в дело, только если они потерпят неудачу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
