что нанёс рану отцу. Затем я возглавил атаку на фланг дорнийцев и сразил принца Ливена Мартелла из Королевской гвардии. За эти заслуги мне было пожаловано рыцарское звание, а отец, в последствии, завещал Покинутую Леди в мои руки. – закончил Корбрей рассказ о своём участии в битве на Трезубце.
- Что же касается вашего вопроса. – продолжил рыцарь Долины после небольшой паузы, убирая меч в ножны. – Отвечу так. Когда мы воевали за Таргариенов в начале восстания наш дом был верен клятвам. Когда мы воевали против них, мы воевали за прощение и идею, что несло за собой восстание. Новый король, который не будет сжигать людей на костре, дети которого не будут сходить с ума также часто как светит солнце на небе. За это мы боролись. А что же получили? – задал риторический вопрос Корбрей. – Пьяницу на троне, которого не интересует никто и ничего кроме пары сисек и того, что находится у него промеж ног. Корона в долгах и, хотя население счастливо иметь главу государства, который не начнёт их резать за малейшую провинность, факт остается фактом – Роберт Баратеон король, который никогда не должен был им становиться. Что вырастет из его детей знают только боги, но зная его – ничего хорошего. – закончил свою тираду Корбрей, и почему-то Гарденеру верилось в то, что он говорил искренне.
- Не мне, конечно, думать о благе народа, но я живу, как живу, ибо нет у меня другого короля и страны. По крайне мере, не было. Когда же появились вы, всё встало на свои места. Семеро сказали своё слово, как когда-то сказали его Хугору. Вы молоды и, на сколько я могу судить, не подвержены большинству пороков современных лордов и их отпрысков. Добры, не притязательны, раз носите одежду черни, одарены как правом божьим, так и по крови. А уж про силу, которая способна избавить нас от многих болезней и голода я и говорить не хочу. Кто как не вы достойны править и властвовать на земле Простора? Если это не так, то пусть меня за это осудят Семеро, но именно их воля привела меня к вам для несения службы, что вновь обессмертит мою семью в веках. – закончил Корбрей свой длительный монолог.
Теперь, понимая все мотивы поступков рыцаря, Эдмунд окончательно решился поверить ему и расслабиться. – «Это может быть как просто совпадение, так и действительно замысел Семерых. Всё возможно, но лучше лишний раз не забивать себе голову тайными заговорами высших существ, помешать которым я могу разве что своей смертью, чего я бы делать поостерегся. Умирать, конечно, как выяснилось не плохо, но чем позднее, тем лучше». – отметил Эдмунд так удачно свалившегося на его голову рыцаря, достаточно религиозного и обиженного жизнью, а также достаточно отчаянного для того, чтобы встать на его сторону.
- Что же, теперь, когда я услышал твои мысли и историю, сир Лин. – обратил на себя внимание Корбрея Эдмунд. – Я готов сказать, что рад твоему появлению. Я верю тебе и глубоко благодарен за оказанное доверие, что ты мне выказал, а также признаю свой долг за спасение и если мне в нашем деле будет сопутствовать удача, то я непременно выплачу этот долг. – торжественно произнёс Эдмунд, озвучивая свои мысли.
- Тогда. – произнёс Корбрей, вынимая меч из ножен. – Я – Лин из дома Корбреев, волей и милостью Семерых, клянусь верой и правдой служить Эдмунду из дома Гарденеров, королю андалов на земле Простора. – не останавливая свою речь, рыцарь Долины опустился на одно колено, воткнув Покинутую Леди в землю перед Гарденером, а также опустив голову, признавая таким образом главенство Эдмунда над собой. – Клянусь идти за ним куда бы он не отправился. Клянусь защищать даже ценой собственной жизни, пока кровь теплится в моих жилах. Клянусь соблюдать законы Семерых и людей. Мой клинок – ваш клинок, государь. Примите ли вы мою клятву? – не поднимая головы, спросил рыцарь.
- Принимаю. – и сам поднялся Эдмунд, чувствуя торжественность момента. – «Только подумать. Первый человек, что признал меня своим королём. Чувствую себя героем артурской саги». – казалось даже сам ветер стих, понимая знаменательность события, происходящего в этом лесу. – Встань, Лин из дома Корбреев, мой первый рыцарь, служи верно и достойно. Волей и милостью Семерых, я принимаю твою клятву. – опустил Эдмунд свою руку на плечо выходца из Долины. Та наполнилась силой и вслед за этим, Гарденер рывком поднял своего нового вассала с земли.
- Благодарю, ваше величество. – отозвался Корбрей, чьё лицо даже умудрилось разгладиться от привычной злобы. Сейчас Лин напоминал обычного юношу, заслуги которого были признаны оценены по достоинству.
- Как я уже и сказал, ты можешь называть меня по имени. По крайней мере, пока мы наедине. – решил немного разрядить торжественную обстановку Гарденер.
- Хорошо, сир Эдмунд, но только наедине. Я не смею порочить ваше имя на людях. – благородно кивнул Корбрейн, вновь возвращаясь к своему привычному состоянию сурового воина.
- Отлично. С этим вопросом мы решили, но у меня к тебе осталось ещё несколько. – Эдмунд вновь уселся на пригретое местечко, не видя смысла стоять дальше. Заметив, что сам Корбрей не собирается садиться, Гарденер призывно взмахнул рукой. – Садись, Лин. Нечего соблюдать приличия пока на мне нет короны. – рыцарь повиновался, устраиваясь напротив Гарденера.
- С превеликим удовольствием отвечу на ваши вопросы, сир Эдмунд. – продолжал Корбрей общаться формально.
И хотя Эдмунд дал на то ему позволение, рыцарь Долины не собирался прекращать обращаться к нему не иначе, как сир. Он даже проигнорировал намёк наследника Дубового трона, когда тот сам убрал из своего обращения рыцарский титул. Спорить с Корбреем на этот счёт Гарденер не собирался. Всё-таки, если рыцарю Долины удобно так обращаться к нему, то давить на него в этом вопросе было бы как минимум не прилично.
- Что же. Скажи же мне, для начала, где мы находимся? – этот вопрос крайне интересовал Эдмунда, ибо если Корбрей держал путь куда-то на запад или юг, чтобы убраться от возможной погони, то Гарденер потерял за это время три дня, которые он мог потратить на путь к острову Ликов.
- Мы находимся в недели пути от Горького Моста, если приблизительно. Я не знал куда конкретно вы держали путь, а потому продолжал двигаться по маршруту дороги Роз. – пояснил
