Читаем без скачивания «МиГ» – перехватчик. Чужие крылья - Роман Юров

Вскоре показалось с десяток полуторок, на них приехали службы нового полка. Жизнь на аэродроме закипела с удвоенной силой. Всюду сновали новые, ранее незнакомые люди. Что-то тащили, раздавались команды, шум моторов, мат и ор витали над их некогда тихим аэродромом.

Они сегодня уже не летали. Вместо красивых «МиГов» в небо, тройками, взмывали тупоносые «ишачки». Видимо, проводили знакомство с районом боевых действий. На старте наконец-то появился руководитель полетов, на что у них в последние дни просто не было людей. В общем, новый полк принялся обживаться на их аэродроме.

Комиссар освободился ближе к вечеру. Он выглядел усталым, но довольным.

— Ну вот, товарищи, — сказал он, набивая табаком свою извечную трубку, — наша эпопея здесь заканчивается. Завтра перегоним исправные истребители в шестнадцатый гвардейский, и в тыл.

— А как быть с «девяткой»? — спросил незаметно подошедший Баженко. — Ее привезли, повреждения устраним, благо запчастей хватит, но мотора все еще нет, и не обещают.

— Сдайте в ПАРМ, — раздраженно ответил комиссар. — Почему я должен подсказывать вам очевидное?

— Да жалко, машина-то геройская. Сколько на ней Никифоров сбил? Мои орлы с «Ила», про который вы говорили, движок сняли, ну и еще кое-что, по мелочи. Я прикинул, двигатель этот на нее стать может, ну и по своим связям уточнил — в общем, ставили на «МиГи» такие движки. Может, успеем переставить за ночь… по крайней мере, постараемся.

Тут Вахтанг понюхал воздух, прищурился и высказал:

— Никуда мы завтра не улетим. Тепло идет. Если ночью мороза не будет — аэродром раскиснет, сядем тут надолго.

Все посмотрели на юг, переглянулись. На лице у комиссара заиграли желваки.

— Хорошо, — сказал он, — переставляйте…

Когда вечером Виктор с Игорем и Вахтангом зашли в летную столовую, там было людно и шумно. За двумя центральными столиками сидела компания из восьми вновь прибывших летчиков, что-то громко обсуждали, смеялись. Лидером в компании был высокий, вихрастый младший лейтенант со значком парашютиста на груди. Он перекрикивал всех, требуя ужин, и громче всех смеялся… При виде друзей летчики о чем-то зашушукались, послышались тихие смешки. Но стоило им скинуть верхнюю одежду, как смешки затихли. Ордена здесь все еще уважали.

Они уселись в углу и стали ждать свою порцию, неодобрительно косясь на шумных соседей. Наконец из недр кухни показалась Таня с полным подносом еды, она, увидев Виктора, радостно заулыбалась, но сначала начала обслуживать новоприбывших, они пришли раньше.

Дальше события завертелись очень быстро. Вихрастый, с сальной улыбочкой на лице, что-то негромко ей сказал, отчего сидевшие рядом с ним летчики засмеялись. Таня так же негромко ему ответила и повернулась уходить, лицо у нее при этом было белое, закаменевшее. Вихрастый, видимо, обиженный ответом, потянулся из-за стола и шлепнул ее рукой по попе.

Виктор остолбенел, кровь моментально бросилась ему в голову, и он резко вскочил со стула. В этот момент Таня повернулась и влепила обидчику звонкую пощечину, но сразу же отлетела в сторону от сильного толчка и упала на пол.

Это Виктор видел, словно в замедленном кино. Он в два прыжка одолел разделяющее столики расстояние, сгреб вихрастого за грудки и резко ударил его лбом в лицо. Тот рухнул на стол, сметая с него тарелки с макаронами, рассыпая по белой скатерти брызги крови, а на Саблина всей толпой накинулись его однополчане. Худой, словно жердь, сутулый сержант заехал ему кулаком по голове, но от ответного удара свалился под стол. Другой чувствительно зацепил скулу, третий навалился сбоку, пытаясь повалить на пол. Противники столпились вокруг него, мешая друг другу, но Виктору на помощь скоро пришла подмога. Игорь красивым хуком, с правой, отправил под стол одного из нападавших, другого повалил на пол Вахтанг. Драка закипела. Новеньких было больше, но фронтовики были покрепче, да и боксерские навыки Шишкина пришлись очень кстати.

— Немедленно прекратить! — красный от злости майор, командир вновь прибывшего полка, ворвался в столовую подобно метеору. Следом за ним в столовую зашли Зайцев и старший политрук из нового полка. Глаза майора бешено вращались, а рот искривился от гнева.

— Отставить! — еще громче закричал он, хотя никто уже не дрался, стороны разошлись по углам, пересчитывая синяки и проверяя комплектность зубов. На боле «боя» остался один вихрастый, он сидел на полу, очумело тряся головой и сплевывая кровью.

Майор обвел столовую взглядом, задержался на вихрастом и процедил сквозь зубы:

— Что здесь произошло?

Один из сержантов, тот самый длинный и сутулый, вышел вперед и промямлил разбитыми губами:

— Тащ майор, мы сидели, ждали ужин, тут этот, — он указал на Виктора, — подошел и Сергея ударил.

— Что ты брэшэшь? — закричал Вахтанг. — Это я ему врэзал. Чтобы за языком поганым следил и к чюжим жэнщинам нэ приставал.

Сержант стушевался и юркнул в толпу, а майор начал орать. Орал он, как потерпевший, минуты три. Досталось и его летчикам — «тупым клоунам», летчикам Зайцева — «тупым героям» и даже не обошел стороной «тупых куриц» — официанток из БАО. Поорав и выпустив пар, майор с помощью Зайцева принялся за разбор ЧП. Они тихо посовещались, потом на пару расспросили участников драки, выдернули из глубин столовой заплаканную Таню, и вскоре картина происшедшего для начальства прояснилась. Они снова тихонько посовещались, и майор начал раздачу «слонов»:

— Так, клоуны, — обратился он к нестройной толпе сержантов, — а ну марш в общежитие. Если в столовой по-людски себя вести не можете — значит, будете сидеть там, на диете. А с тобой, Мироненко, у меня разговор особый будет, — сказал он, подходя к все еще пошатывающемуся и ошалело трясущему головой вихрастому. — Как ЧП, так сразу Мироненко! В каждой дырке затычка. Вольницу фронтовую почуял? Я тебе покажу вольницу, ты у меня вот где будешь! — он показал свой крупный, заросший волосом кулак. — Исчезни прочь с глаз моих, пока не прибил.

— А вы… — обратился он к троице друзей, — подумайте над своим поведением! Стыдно… боевые летчики, отмеченные высокими наградами, а ведете себя как сопляки желторотые, — он кивнул головой в сторону выходящих из столовой сержантов. — Распустились на фронте! Ничего, — майор нехорошо ощерился, показав острые, желтые от курева зубы, — в ЗАПе вам быстренько напомнят про дисциплину и мозги вправят.

Потом их песочил Зайцев, он это делал негромко и даже не ругался, но Виктору все равно стало обидно.

— Сергей Викторович, но он же Таню лапать полез, я же не просто так…

— Товарищ Саблин, — голос у комиссара стал ледяным, — во-первых, не перебивайте старшего по званию. Во-вторых, вам, товарищ Саблин, сейчас трибунал светит, так что уж кому-кому, а вам лучше молчать в тряпочку и не отсвечивать. Вы сержант, а он лейтенант, и это все пахнет трибуналом. Так что шагом марш в общежитие и носа из комнаты без приказа не высовывать. Ромео, елки-палки… полкового разлива.

А ведь хотели тебя на звено ставить, — продолжил комиссар, — в звании повысить. Да теперь рядовым ходить будешь. На аэродроме дежурить… вечно. Чего глазами хлопаешь? Давай, марш отсюда. И попробуй только своевольничать…

Домой Виктор плелся в подавленном состоянии, медленно, словно на убой. Душили злость и обида. Обида на несправедливое отношение и злость на вихрастого. Давил на душу возможный трибунал. Прогулки с Таней, по всей вероятности, накрылись медным тазом. Он завалился на свою койку, накрывшись с головой одеялом, попытался заснуть.

Вскоре пришли Игорь с Вахтангом. Они смеялись, вспоминая перипетии драки, им было весело и хорошо.

— О, разлегся, — Игорь толкнул его в бок, — давай вставай. Мы тебе поесть принесли, Таня передала.

— Чтобы ее Ромео голодным не ходил, — засмеялся Вахтанг, ставя на стол солдатский котелок. — Хватит волком глядеть. Комиссар-то наш прав, как ни крути. Садись давай, а то сами съедим. Трибунала боишься? Ы-ы, нэ бойся. Комиссар наш с их командиром вась-вась, — он потер между собой указательные пальцы. — Сидят сейчас и водку трэскают, с котлетами, — он снова засмеялся. — Если сейчас не встанешь, твою котлету съем я.

Виктор рывком сбросил одеяло и уселся за стол. Обида обидой, но есть хотелось.

— Галку видели, — Игорь уже снял комбинезон и теперь, развалившись за столом, дымил папиросой, — от Шубина привет передавала. Говорит у него все нормально, уже на костылях прыгает. Обратно в полк рвется. Кстати, Таня твоя, как узнала, что ты сегодня не придешь, так расстроилась, так расстроилась, прямо побледнела вся.

— Но мы же твои друзья, — встрял в разговор Вахтанг, — как не помочь другу? Только нужно мала-мала, как это… магарыч и трошки денег! Разумеется, с тебя!

— Не понял? — сказал недоумевающий Виктор. — Вы о чем вообще? Зачем вам деньги-то?