— Может, стоит поговорить с Девлином? — предложил Джейсон.
— Да, Джейсон, пожалуйста. Подрежь ему сухожилия. Не хватало еще, чтобы она вышла за него, в очередной раз спасая меня. Именно это она сейчас и делает. Считает несправедливым, что я должен жениться на ней из-за чертова похищения.
— Уже бегу, — кивнул Джейсон, глаза которого потемнели, став почти фиолетовыми.
— Знаете, женившись на Корри, мне не придется беспокоиться о том, что я наскучу жене разговорами о серебряных дождях на кольце Сатурна. Помню, что когда рассказывал ей о своем открытии, ее глаза сияли. Именно сияли. Она слушала, не сводя с меня глаз. А потом велела повторить все с самого начала, чтобы убедиться, что она все поняла.
И вдруг Джеймс вспомнил, что глазищи шестилетней Корри сияли точно так же, когда он подарил ей куклу на день рождения. Он как раз покупал подарок матери, когда увидел куклу, прислоненную к рулону ткани. Белое личико, пухлые красные губки и глаза, сразу напомнившие ему Корри. Ему было стыдно покупать ее и еще более неловко отдавать. Но она вынула куклу из свертка, прижала к костлявой грудке и подняла на него взгляд. Сияющий радостью. Любовью. Обожанием. Тогда ему хотелось сбежать. В точности как сейчас.
— Насколько я припоминаю, — оживился Джейсон, — вы с Корри часами лежите на скале и смотрите на звезды, и при этом ты читаешь ей целые астрономические трактаты.
— Ничего подобного. Это было давно.
— Всего два месяца назад. Тогда ты был страшно взволнован тем, что Меркурий подошел так близко к Земле.
Черт возьми, это правда. Часто по вечерам она тайком убегала из дома, и они мирно лежали на теплой земле, глядя в небо.
— Она всегда любила поговорить о Луне. Луна ее завораживала. И знаешь, в отличие от остальных девчонок ей не было особенной нужды все время болтать. Корри вполне довольствовалась благословенным молчанием, — выпалил Джеймс, про себя задаваясь вопросом, будут ли сиять глаза Джульетты Лоример, если пригласить ее на собрание Астрономического общества.
Женитьба на наглом отродье. Господи, да разве такое возможно?!
Глава 24
На следующее утро Джеймс успел выпить чаю и съесть пару кусочков тоста, когда в спальне неожиданно возникла Корри в премилом утреннем платьице золотисто-коричневого шелка с широким палантином чуть более темных оттенков и с искрящимися глазами.
— О, Корри, — хмыкнул Джеймс, — ты что, вовсе не уходила?
— О чем это ты? Разумеется, я ночевала дома.
— А мне показалось, что ты почти переселилась к нам. То и дело шмыгаешь в мою спальню и обратно, пьешь в библиотеке лучшее флорентийское бренди отца и даже воруешь бисквиты на кухне. Словом, куда ни глянешь, повсюду ты. Уилликом все мне рассказал. Так что, когда мы поженимся, ничто не изменится.
Как ни странно, Корри промолчала. Даже не выругалась.
— Это мой отец выбрал для тебя платье?
— Что? Платье? Д-да, именно он, — кивнула Корри и, помявшись, спросила: — Тебе нравится?
— Да, и тебе очень идет.
Корри небрежно отмахнулась.
— Послушай, Джеймс, твоя мама нанесла визит тете Мейбелле. Они выгнали меня, заперлись и добрый час о чем-то шушукались. И поскольку ты еще не оправился, пришлось ехать сюда. Я хочу знать, о чем они говорили.
Корри принялась расхаживать по комнате, как всегда, когда волновалась, и Джеймс невольно залюбовался ею. Но тут она бросила палантин вместе с ридикюлем на стул, обернулась, чтобы сказать что-то, и оказалось, что чертово платье едва не сползает с плеч.
— Немедленно накинь проклятый палантин! Твой вырез просто непристойно глубок! Не могу поверить, что мой отец заказал платье, оставляющее тебя обнаженной едва ли не до пояса.
К его изумлению, она широко улыбнулась, пожала плечами, сунула пальцы в лиф и дернула вниз.
— Вообще-то твой отец не знал, что мадам Журден подмигнула мне, когда он приказал сделать ворот чуть ли не до подбородка, — объявила она и подалась вперед, выпятив грудь. — И сидит оно идеально, так что советую попридержать язык.
Джеймс, задыхаясь от гнева, вскочил и ринулся к ней. В голове не осталось ни единой мысли: все вытеснила ярость собственника. Не думая о последствиях, он вцепился в лиф ее платья и рывком подтянул вверх. Послышался треск расползавшейся ткани. Корри ничего не сказала. Только продолжала стоять, глядя на него во все глаза.
Он был совершенно голым.
— Джеймс, — прошептала она наконец, судорожно сглатывая. — Все это очень мило, но если войдет твоя мама, что она подумает? Я, невинная девушка, и ты в чем мать родила и такой красивый, что от восторга просто петь хочется. А твое мужское достоинство, о котором мне не положено ничего знать, набирает силу. Все это довольно волнующе, не находишь?
Джеймс пробормотал проклятие. Она была права: похоже, чем больше он на нее злится, тем тверже становится. А может, дело в том, что стоит упомянуть о ее грудях, и кроватный столбик кажется мягче, чем его…
Он промаршировал к кровати, схватил халат, накинул, туго затянул пояс и, снова подойдя к Корри, сжал ее плечи широкими ладонями.
— Я порвал твое платье. Мне очень жаль.
— А по-моему, ничуть не жаль. Ты, должно быть, чувствуешь себя гораздо лучше. И даже вскочил с постели с явным намерением вышвырнуть меня в окно.
— Нет. Просто хотел прикрыть тебя, чтобы слюнки не текли.
Корри недоуменно захлопала глазами.
— При виде меня у тебя слюнки текут? Ты правду говоришь? Не врешь?
— Нет, черт возьми, конечно, нет! Не лгу. Посмотри на себя: правый рукав висит на нитке, а вырез такой низкий, что я вот-вот начну выть на луну.
— Хм-м, не забыть спросить Девлина, воют ли вампиры на солнце.
Джеймс скрипнул зубами.
— Не смей при мне упоминать о Девлине Монро! Я достаточно ясно выразился? А теперь о деле. Насколько я понимаю, ты ворвалась в мою спальню, чтобы сообщить о своем решении выйти за меня?
— Я ворвалась в твою спальню, чтобы сообщить, что тетя и дядя уже строят свадебные планы, по крайней мере строили, пока я не заявила, что не позволю тебе принести себя в жертву и выйду замуж за того, кто действительно меня хочет.
— Не произноси его чертова имени.
— Хорошо. Он приехал сегодня утром с визитом. Оказалось, что Джейсон разыскал его в клубе и предупредил, что женитьба на мне сведет его в могилу. Можешь поверить, что Джейсон наплел ему, будто я убью его, если он не расстанется со своими любовницами? Да-да, именно так и сказал: убью. И еще добавил, что знает меня с того времени, когда мне исполнилось три года, и, следовательно, вполне точно осведомлен обо всем, на что я способна. И спросил Девлина… ой, прости, не хотела упоминать его имени, — собирается ли тот идти по пути супружеской верности до той минуты, пока не сыграет в ящик. Девлин сказал, что очень смеялся. А потом поинтересовался: действительно ли я способна его прикончить, узнав об измене?
