Поэтому, когда она бросила, я незамедлительно поднял.
Анатомию я знаю на отлично. Знаю, где нужно резать, чтобы убить, а где зажать, чтобы спасти. Только вот…Спасать не хотел. Не хотел и ждал, что она скажет мне «сдох», но… Она не до конца ещё понимает этот мир. Его жестокость и важность принятия решений. А также не понимает, что для Глеба Адова нет места колебаниям. Они случились только, когда появилась она.
В любой другой ситуации я бы за секунду вскрыл артерии, при чём и на бедре сразу, отошёл бы и смотрел как ублюдок истекает кровью. Прихватил бы с собой негашёную известь, плотную плёнку, дрова и сжёг бы этого хуесоса как он того и заслуживает. А возможно увёз бы его куда-то до ближайшего производственного котла. Ведь кости горят куда охотнее при температуре за тысячу градусов.
Но в итоге она сказала «жил». Пришлось передавить под ключицей, чтобы не сдох. И моя барышня тут же отключилась.
— Так даже лучше. Можно вывезти тебя, и ты сдохнешь, — улыбаюсь я, глядя на этого мудозвона. Столько ужаса в глазах я не видел уже давно. Обычно я имею дело с конченными отморозками. С теми, кого вообще не жалко. Но и насильников выносить не могу.
— Пожжжж… — кое-как хрипит, хотя его начинает колошматить от страха и кровопотери. Кир уже вызвал скорую. А мне доставляет наслаждение наблюдать за ними. Тем, что с простреленными коленями, и тем, что истекает кровью.
— Да всё норм. Скажешь, что о гвоздь поцарапался. Но ещё раз таким займешься…Предупреждаю. В Ад попадешь, — шепчу, глядя на него с особой ненавистью. — Я держу, не бойся. Желание моей женщины для меня — закон.
Кир тем временем уже перенес мою в машину и усадил туда Соню, которую трясёт как Каштанку. Терпеливо жду и слышу звуки мигалок.
— Скажешь остальным, что если ещё раз к близким Ада полезут, до дома не доедут. Никогда. И если сдашь…Я вернусь.
Мы садимся в машину и уезжаем оттуда, не жалея педаль газа.
Кир за рулём, я сзади со своей, она так и лежит без сознания. Слышу стук её сердца и успокаиваюсь. А он держит Соню за дрожащую руку и молчит.
— Моя тигрица…Снова сильнее всех… — шепчу ей на ухо, и слышу всхлипы спереди.
— Глеб, прости…Я вообще не думала…Что она вот так…Что она…За меня…Что она…
— Она всё правильно сделала. Она умница. И не надо извиняться. Не реви, — говорю сдержано только из-за Кира. Была бы шмара какая…Не сдержался бы и на хуях оттаскал.
Кир — свой человек. Он всегда спокоен и сдержан. А самое главное — нежен с девушками. Ведь у него две сестры. За которых он готов рвать и метать. И очень часто девочки думают, что он спокойнее меня. Так то оно так. Я даже спорить не стану. Он спокойнее. Но он хладнокровнее. Если вдруг что, Кир не думает. Он молча делает. Без угроз и ругани. Просто делает. У него нет оружия в арсенале и надобности в нём тоже нет, но он не задумываясь им воспользуется, если вдруг ситуация коснется его личного. Не работы, нет. А именно сестёр, матери или же теперь девушки…
Именно сейчас я понимаю, что у них всё серьёзно.
Ведь он мне не рассказывал.
Если я что-то говорил про ведьму, то он мне — нет. Но мне и не надо, я по поступкам вижу. Соня — не рядовая. И это не хило так меня радует.
Что он тоже подсел, что нашёл, что встретил.
— Тачку можешь завтра вернуть, — говорю на прощание, держа свою ведьму на руках, и несу её в дом, когда Кир с Соней уезжают.
Смотрю на неё и сердце кровью обливается. Внутри ломает на тысячи осколков.
— Любимая моя… Никому тебя в обиду не дам. Никогда. Люблю тебя… Я тебя люблю…
Глава 23
«Люблю тебя. Я тебя люблю».
Слышу что-то сквозь сон. Шуршание. Какое-то бормотание. Страх вдруг начинает подкрадываться куда-то к горлу, пока я не чувствую запах Глеба. Его головокружительный, казалось бы уже родной запах.
На секунду я испугалась, что нас с Соней увезли куда-то… Но нет, это его руки. Его сердце стучит у меня за спиной. И точно его стояк упирается в мои ягодицы…Это он.
— Глеб…Глеб… — шепчу ему в отчаянии.
— М?
— Что произошло? Как Соня? Что с тем…С тем…
— Скорая приехала. Ты милосердна, ведьма, — сквозь сон говорит он. — Соню Кир увёз. Всё прекрасно.
— А как ты? — шепчу ему надрывно. Мне так плохо внутри, что хочется кричать.
— Переживаешь за меня? Хочешь узнать, как… — спрашивает он, пробираясь ладонями под мою футболку. Переодел меня… — Я напряжен. Мне бы пар выпустить…
— Так выпусти его, — отвечаю ему, потому что сама уже не в состоянии терпеть. Переживания и адреналин вкупе дают такой эффект, что меня трясёт от его касаний.
— Нет, ведьма…Ты не поняла…Это будет не так как ты привыкла, — он обхватывает моё горло рукой и сжимает. — Будет жёстче. Намного жёстче. Ты же понимаешь, что я кое-как сдержался ради тебя…Кое-как…
Манипулятор. Даже в каждой его фразе новое условие. Но на этот раз я и не хочу сопротивляться или спорить с ним.
— Понимаю. И хочу, чтобы тебе было приятно, — отвечаю, на что он не медлит, а тут же начинает стаскивать с меня одежду. Сам он голый. Абсолютно. И спал именно так, рядом со мной. Чувствую его касания у себя между ног, его невыносимый жар. В мгновение вся вспыхиваю.
— Течёшь…Малыш, ты так течёшь по мне… — шепчет он, лаская меня. — Пиздец…Хочешь меня, да? Да? Одного меня? Единственного?
— Одного тебя. Хочу. Безумно хочу, Глеб, — шепчу в полубреду, даже когда понимаю, что он размазывает влагу на моему анусу. — Погоди — погоди.
— Нет, ведьма. Хочу ласкать и здесь, — продолжает он, а я пытаюсь отключить страх. Но когда его палец входит в меня, меня будто парализует. — Расслабься. Всё будет приятно. Тебе понравится. Я не буду трахать
