покое, — отвечаю с гордо поднятым подбородком. Пусть что хочет, то и думает. Но никакие карты я брать не собираюсь.
— Кароч… Готова? Едем?
— Да.
В университете приходится разойтись. С Соней успеваю поделиться, но не многим, потому что стараюсь слушать преподавателей. Договариваемся вечером посидеть вдвоем в кафе-баре недалеко отсюда и поболтать о своём о девичьем.
Затем Глеб отвозит меня на работу, целуя на прощание, и провожает взглядом. Теперь и смотрит на меня иначе. Намного провокационнее и жарче, что ли. Ревнивее.
Слава богу, убеждаюсь, что с Андреем всё хорошо, но он стал намного холоднее ко мне относиться. Наверное, Глеб сказал ему что-то очень и очень неприятное или же сделал, но синяков я на нём не наблюдаю. Хотя Глеб, наверное, умеет бить так, чтобы и синяков не оставалось? А спросить, как Андрей себя чувствует, я не решаюсь.
До пяти часов формирую и принимаю заказы, потом обзваниваю клиентов с вежливым предложением скидок на диагностику ходовой части. А когда время на часах переваливает за шесть, прямо к нам в гараж заезжает ещё одна машина. Обычная белая калдина. Из неё выходит какой-то парень в чёрной толстовке, на вид несколько не соответствующий тому, на чём ездит. Во всяком случае, часы у него на запястье знакомой марки. Как у Глеба. А это значит — дорогие. И ещё у меня чувство, будто я его раньше видела, но никак не могу вспомнить где.
Меня сразу поражает, почему он заехал прямиком сюда, а не спросил есть ли свободные гаражи…Может это знакомый Андрея?
— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь. Он объясняет, что ему необходимо поменять все жидкости и в целом подлатать аппарат. Они с Андреем о чём-то шушукаются, и он тут же берется за осмотр, якобы потому что у него есть свободное время. А я пока оформляю заказ, не спрашивая. Пробиваю ПТС по нашей базе, а проходит какая-то женщина — Григорьева Марина Филипповна. Зависаю и недоверчиво смотрю на него.
— Что такое? Вы так изменились в лице.
— Авто не Ваше?
— Нет, это бабушки. Я на таком не езжу, — смеётся он, и я киваю.
— Ну да…Я заметила. Просто у нас так не положено.
— А у меня доверенность есть, — говорит он, и я ожидаю. — Сейчас.
— Хорошо.
Доверенность действительно есть. Соколов Филипп Германович. Ну и имечко, блин. Оформляемся, и он как-то слишком заинтересованно рассматривает меня.
— Давно здесь работаете?
— Ну…Второй год…
— Хм…Не хотите сменить на более качественный автосервис? Ну, или даже автосалон?
— Не знаю, не думала об этом. Пока меня всё устраивает. Самое выгодное для меня предложение, — отвечаю не думая.
— А…Ну раз, действительно выгодное.
— Так…Всё, я оформила. Можете ожидать, что скажет мастер в комнате для клиентов. Или же мы позвоним Вам, как диагностика будет выполнена, — сообщаю ему, и он кивает.
— Я, пожалуй, отлучусь.
— Как скажете.
Около семи часов вежливый незнакомец возвращается по нашему звонку, но в руках у него с сотню бордовых роз. Я как-то сразу напрягаюсь при виде цветов, но он не тушуется и оставляет их на стойке администратора.
— Это Вам, Катерина. За оперативность, — сообщает он, на что я хмурюсь. Вроде и ничего такого. Ничего наглого, но всё равно ощущаю себя не в своей тарелке.
— Послушайте, не стоит. Вы меня как-то неправильно поняли. Я занята. У меня есть молодой человек…
— Господи, что Вы. Я просто подарил Вам цветы. Ничего такого и близко не хотел. Просто моя бабушка говорит, что самая безобидная благодарность — это цветы. Я привык делать такие подарки особям женского пола. И ни на что не надеялся. Но рад за Вашего парня, — заявляет он и начинает уходить и снова через гаражную дверь.
— Мы раньше не встречались? — кидаю ему вслед, и он в пол-оборота отвечает.
— Как знать.
А я нахожусь в каком-то ступоре. Там и Андрей выходит, чтобы сообщить мне какие детали нужно заказать для ремонта. И пока мы оформляем заказ, я всё время недобро бросаю свой взгляд на эти чёртовы розы. Не знаю даже куда их теперь деть. Красивые конечно, но если Глеб их увидит, он мне…
— Ты как здесь…То есть…В смысле…Почему так рано? — спрашиваю, уставившись на него, замершего в дверях.
— Это чё? — интересуется сразу и в лоб. А мы с Андреем как два истукана. Кажется, он точно так же сейчас напряжён, как и я. — Ведьма, отомри уже. Чё это такое?
— Да клиент оставил. Ничего такого, о чём тебе следует переживать.
— Ну ладно. Выбрось тогда, — говорит он совершенно нагло и грубо, а я смотрю на него и думаю. Не охренел ли ты часом командовать, дорогой? Что такого в простых цветах???
— Я ничего выбрасывать не собираюсь. Это просто букет, — отвечаю и иду за вазой. А у него сейчас, наверное, пар из ушей пойдет.
— Ты сейчас пошутила, да?
— Нет. Глеб. Это просто цветы. Что мне теперь? Всё что не от тебя выбрасывать?
— Да, — отвечает, уставившись на меня жестоким взглядом.
— Не смотри на меня так.
— Как, блин?
— Как будто ты убить меня хочешь.
— Так я и хочу.
— Прекрати.
— Сама прекрати.
— Глеб. Это просто цветы. Для меня это ничего не значит.
— Если ничего не значит, тогда ты так же просто донесёшь их до мусорки. Поняла? — хамит он, упираясь рогами. Смотрю на него и желваки дёргаются. Едва успеваю развернуться, чтобы взять вазу, как меня резко перехватывают и силой закидывают на плечо, вынуждая вновь висеть вниз головой, как жалкую спагеттину.
— Адов!
— Повиси, повиси. Может мозги на место встанут, — он тащит меня из автосервиса, хотя до конца рабочего дня еще десять минут, и я ещё не сдала кассу.
— Глеб, мне всё равно надо туда. Я не закончила.
— Да похуй мне.
— Глеб!
— Отсосёшь и пойдешь.
— Я не буду тебе сосать! Отпусти, блин!
Он заталкивает меня в машину и
