Естественно, Рус меня успокаивает, убеждая, что позже решим всё и иначе. Но мне просто звездец как хочется этого Сокола по асфальту раскатать… А я уверен, что это он, особенно после его инкогнито прихода ко мне в клубешник.
Через час приезжает Кир. И я буквально вцепляюсь в него своими клешнями, как сопливая давалка.
— Бля, брат…Как я рад, а… — не могу отпустить, а он хлопает меня по спине.
— Всё норм. Сонька испугалась, но я быстро вывел. Она даже понять не успела. Всё хорошо, Глеб.
— Чуть не обосрался за тебя. Пиздец кроет. Веришь?
— Верю. Я так понимаю, у нас кто-то серьезный нарисовался… Даров, Рус, — они пожимают друг другу руки, и время садиться на разговор…
* * *
Домой возвращаюсь только к вечеру и вдобавок к своему какому-то странному щепетильному состоянию застаю Катю вместе с Анной на кухне. Если можно было сказать, что раньше я особо не стеснялся, то вот сейчас определенно горю от стыда. Мне не по себе. Просто…Застать их вместе, даже если она говорила, что они уже знакомились. Сложно. И странно. Анна кивает, я тоже. Катя просто не шевелится, взгляд куда-то уводит в сторону. Тоже стесняется после вчерашнего? А так ещё можно, да? Я думал все границы уже на хрен размыло. Я-то стесняюсь по другой причине. Будто душа наизнанку вывернута рядом с этой женщиной.
Естественно, когда батя погнал её, я не мог этого допустить. Они с мамой прекрасно ладили, но отцу стало некомфортно из-за её болезни. После оперативного вмешательства, выяснилось, что поздно спохватились, и слух пропал навсегда. Для матери это ничего не значило, как и для нас с Русом. Мы же знали Анну ещё с детства…Не помню уже сколько мне было. Лет девять-десять. А отец упёрся рогами. Мол я за это плачу и у меня не будет инвалидов в доме. Да я уже говорил, что с отцом всё сложно. Несколько раз мы даже давали друг другу по морде. Это я сорвался из-за того, что мама плакала. Никогда не выносил. А она плакала всё чаще и чаще из-за него. У них сложные отношения до сих пор, но они всё равно вместе официально. Просто он такой же тяжёлый человек, как и я. А с таким выстраивать отношения — одно мучение.
Ну так вот… Мне было восемнадцать, когда я съехал от родителей и позвал Анну работать на меня, не мог просто её выкинуть. Она, блядь, не консервная банка. Она практически наша бывшая няня. Я купил дом. Я тогда уже мог себе позволить. Потому что с нашими начальными капиталами по бизнесу помог отец. Он никогда не жалел денег на нас с Русом. Просто мы это бабло грамотно вложили. Я достаточно быстро прошёл курс бизнеса и управления, но посчитал, что диплом по экономике мне тоже пригодится. Лишь поэтому поступил. А сейчас остался какой-то год, грех его не дожать, тем более, когда рядом ведьма. Даже если финансово мне эта корочка вообще ни хрена не даст. Пусть хоть в голове что-то останется.
И вот теперь я ощущаю себя максимально неловко. Катя предлагает Анне поужинать с нами. И та соглашается. Сидим все втроем за столом. Как понял, они даже вместе готовили. Вообще от этого протёк, как тампон последний. Ну, вставляет меня это. Забота, нежность, уют, которые она пытается создать.
Для меня что ли старается? А кому такое не понравится?
Так что за ужином, глядя на ведьму и то, как она мило улыбается, у меня такой стояк в штанах, что я нервно подпрыгиваю на стуле и ёрзаю как ненормальный, дожидаясь, когда эта ужасная пытка закончится, и мы наконец уединимся.
Расслабиться удаётся только в спальне, когда я затаскиваю Катюху туда. Тяну свою футболку за ворот, а она смотрит на меня исподлобья, как завороженная, сидя на кровати. Встаю напротив, широко расставив ноги, и уже намекаю на то, что безумно, просто по-сумасшедшему хочу…Заняться развратом.
— Как прошли твои дела? Встречи? — спрашивает, нахмурившись.
— Всё нормально. Сейчас вообще мысли не этим заняты, — притискиваюсь к ней ближе, встаю между ног, а она упирается мне носом чуть выше живота. В солнечное сплетение. Трогаю губы пальцами. Наслаждаюсь… — Расслабь меня…Я на нервах.
— Я пропустила работу…А ещё на парах не появляемся…Так нельзя…
— Ш-ш-ш…Помолчи, — настаиваю, хоть она и отчаянно пытается выскользнуть из моих объятий. — Поцелуй…
Заставляю её. Манящее тепло внизу живота просит большего. Скребет. Изводит. А фантазии уже давно вышли за рамки всех приличий. Она еле касается меня возле рёбер губами, а меня уже лихорадит, будто я поймал малярию.
— Хочу, чтобы всё позволяла, — шепчу, рассматривая, как она это делает. Не просто целует. А вкладывает в это себя. Развязно, дерзко, сладко. И при этом врезается в меня глазами не шлюхи, нет. А именно девственницы…Стеснительной непорочной чистой ведьмы.
— Чего сейчас хочешь? — спрашивает, дразня меня языком, водя им по коже и оставляя влажные дорожки. Как чувствует моё паршивое выжатое настроение.
— Ниже. Целуй…
Её пухлые губы проходятся по моему торсу, касаются тонкой полоски волос, ведущей к резинке трусов.
Расстегиваю ремень сам, пока она ещё не успевает выйти из транса. Стягиваю джинсы вместе с боксерами, оказавшись голым прямо перед её раскрасневшимся от стеснения лицом. Глажу её волосы, пока она рассматривает меня и сглатывает.
— Соси…
— Хам.
— Давай, малыш. Открой рот. Прими меня, пососи. Не хочу силой… Хочу, чтобы сама…
— Ты огромный, ты в курсе?
— А ты способная. Владеешь магией. Справишься.
— Ну просто идеальная пара, — стебёт она, обхватив ладонью мой член. Приноровилась уже. Молодец. Шустрая моя девочка. Тигрица.
— Меньше пизди, больше делай, — улыбаюсь, глядя ей в глаза. — И смотри на меня, ведьма. Пожалуйста, смотри…
Она, не отводя глаз, проводит по моему члену ладонью и погружает головку в свой сладкий рот.
И я…
Уже, мать вашу, сдох.
Прямым попаданием прямо в сердце. Только от одного вот этого движения.
Смотрит и сосёт. Сосёт и смотрит. Глаза, губы…Всё идеально. Мой взгляд бегает по ней и цепляется за всё одновременно, будто ничего красивее в
