успокаивает, отрезая. — Всё хорошо… Всё хорошо. Не слушай меня, Глеб. Просто не слушай. — Больше себе говорит, чем мне. Себя настраивает.
— Ага, конечно. Легко говорить, — жалуюсь я и тянусь к её губам. Когда встречаюсь с ними, не двигаюсь внизу. Стараюсь отвлечься и просто целовать её. Целовать и целовать. Будто прошу прощения, замаливаю своё же мудацкое поведение. И вот когда она отключается от этих болезненных мыслей, а я пиздец возбужден до предела. Так, что член стоит колом, вся кровь туда прилила, мозги в кучу, и я, не выдерживая этого ужасного напряжения, внаглую наваливаюсь и вхожу до упора, услышав натужной громкий стон из её уст, почти вскрик. — Всёёё… — выдыхаю ей в губы горячий воздух. — Умница…Привет… — улыбаюсь ей, целуя подбородок, глядя прямо в душу…
— Прииивеееет, — выдыхает она со слезами на глазах, будто на последнем издыхании, когда я начинаю двигаться в ней и снимаю слёзы с глаз поцелуями. И то, что я ощущаю, блядь, бьёт меня тысячами вольт по воспаленным нервам. Так узко и горячо. Так бесконечно приятно, что тепло сразу же по затылку разливается. Готов кряхтеть, издавать какое-то разное нечленораздельное мычание, рычать как безумное животное. Вообще непонятно в какую кашу рядом с ней превращаюсь. А когда я в ней это блядь полный пиздец. На виражах колдоёбит. Мозги все плывут. Вообще ни хрена не соображаю, только ощущаю, что вот-вот кончу от одного только натяжения внизу и взгляда на её раскрасневшееся лицо.
— Блядь, как же хорошо с тобой, а…Ведьма. Ты точно меня прикончишь… — задушено выдаю, сжимая в кулаки простынь. Дышу как ненормальный. Вгрызаюсь в её шею зубами. Забываю о том, что это первый раз. Делаю поступательные мощные движения бёдрами и глухо стону ей в шею как раненное животное. Пиздец, это не секс, блядь. Это душевная изощрённая пытка, выворачивающая тебя наизнанку…Сводящая с ума. Одурманивающая. Это наркотическое опьянение по одному единственному человеку… И я просто в говно, в трансе, словил передоз от тебя, ведьма…И сейчас кайфую, пропадаю на репите, как заезженная пластинка…
Глава 19
Улыбаюсь, когда он меня трахает. Улыбаюсь и плачу, как дура, и просто умираю под ним. Не знаю, почему я даю волю чувствам. Просто это он…
Он и никто другой.
Именно тот, который должен был стать моим первым, и от осознания этого мурашки по коже.
И сейчас я осознаю, что чувствовала это сразу. Сразу как его фары меня ослепили в том дворе, и только сейчас призналась самой себе. Да, он наглый, да, грубый, да, заносчивый засранец. Но я его хочу…Хочу. Именно хочу. Не что-то другое. А вот именно это слово. Именно это чувство. Приправленное тем, что я ещё не до конца понимаю.
Я словно не могу уже без него жить.
Не представляю…
Будто у меня теперь есть тот, который никогда не даст в обиду. Который всегда стоит впереди и прячет меня ото всех. Который ляжет для меня в могилу. И это пугает больше всего. Потому что именно так он себя и ведёт. Он готов сделать всё, даже если варварски, дико, абсолютно беспринципно. Главное, что ради меня.
— Хорошо с тобой… — шепчу ему, целуя его щетинистый подбородок. — Очень хорошо.
Чувствую, какой мокрой я становлюсь. Как тяжело вбирать его в себя, но я безумно хочу, чтобы он тоже кончил. Поэтому только помогаю ему ускоряться своим ладонями на его шикарных ягодицах, а он громко дышит и обхватывает руками простынь над моей головой, вколачивая себя в меня на максимум. Секунды не проходит, как он замедляется, глухо стонет. Прикусывает меня за шею, вдыхая запах моих волос. Его сердце в груди колотится в такт с моим. Мы практически слипаемся друг с другом. Моя возбужденная обнаженная грудь и его мышцы.
— Катя… — шепчет он, и, пожалуй, это то, что я хочу слышать. Своё имя из его уст. И то, как именно оно звучит. Нежно, трепетно, но при этом глубоко и сильно. Бесконечно приятно. Сжимает меня всю. Всю и без остатка. Но сдерживает себя, чтобы не сломать. Иначе он бы точно раздавил.
Глеб чуть слезает с меня и ложится на подушку, глядя на меня томным взглядом. Мы оба где-то не здесь сейчас. Невесомость, полное погружение в поднебесье. Вот, что я ощущаю.
И его взгляд меняется.
Он становится таким насыщенным, глубоким и открытым. Словно с него наконец спадает маска.
— Отдалась мне, — шепчет он, убирая волосы с моего лица нежным касанием шершавой подушечки пальца. Из уголка моих глаз бегут слезы, а он их тут же стирает. — Я впервые у кого-то первый, впервые единственный. — словно признается мне, и это как ни странно приятно слышать. Я думала, что у него были девственницы до меня. И даже если это — ложь, всё равно звучит нежно и значимо. Не моргаю. Не дышу. Просто не могу сейчас думать о дыхании. — Почему сейчас, Кать? Почему сегодня?
— Не знаю…
— Ещё хочу тебя трахать. Не смогу терпеть. Мне мало. Хочу всю ночь.
— Угу, — еле выдыхаю, прекрасно понимая, что терпеть это всю ночь не смогу. Не вывезу его габариты. Просто не справлюсь. Между ног саднит. Он просто огромный. И даже с тем количеством смазки, что буквально нас затопила, мне будет тяжело сейчас его принимать. Но хрен знает, как его остановить теперь? Глаза горят так будто оголодавший зверь наконец добрался до своей добычи.
Руки тянутся ко мне, и он силой разворачивает меня задницей, прижимает спиной к своей груди так плотно, как только возможно.
— Примешь меня? Сможешь? — гладит меня, трогает рёбра, целует затылок.
— Не знааааю, — признаюсь честно, а он обхватывает меня ладонью за шею, прижимая к себе ещё сильнее. И в этом жесте я чётко ощущаю собственнический захват. Но это не агрессия…Это проявление каких-то хищных эмоций. Демонстрация власти над моим телом…И мне даже это приносит какой-то кайф.
— А в попу дашь?
— Что? Иди ты на хер, Глеб, — дёргаюсь от него, но он не даёт уйти.
— Просто выбери…Куда ты хочешь, вот и всё. Если я хочу тебя — я получу. Даже если тебе для
