Как уже говорилось выше, доллар стал мерилом всего, даже тех вещей, которые еще сто лет назад, казалось, никак не могли быть исчислены: талант, творчество, успех, красота и масса других понятий, свойственных человеческой культуре, и казалось бы, никак не связанных с деньгами, обрели благодаря всеобщему проникновению рынка свою цену, свой денежный эквивалент. Тем самым, стало возможно вообще не обладать никакими качествами, а лишь их количественным выражение для того, чтобы иметь успех — причем успех столь же универсальный, как и сама денежная единица в "дивном новом мире".
Это значит, что обеспечением доллара становится буквально все: песни "Битлз", рассвет над Кремлем, великая американская мечта, — все, вплоть до шелеста осенних листьев. Долго ли продержится мировая валюта на таком "обеспечении"?
Современный мир не может уже обходиться без интегрирующего начала, без единого эквивалента качества-количества, и вернуться в патриархальный ХХ век с его национальными валютами, автаркичными экономиками и делением мира на множество систем. Доллар, потеряв 20-30-40 % своей покупательной способности и упав вдвое-втрое, перестанет быть мировой валютой. На его месте сформируется новая расчетная единица на базе главных мегарегиональных экономических объединений, которые и должны будут на равных выработать согласованных подход и создать общемировую валюту XXI века.
В этом русле Россия и ее политико-экономическая элита должны заранее определить пути движения нашей финансово-экономической системы к наиболее выгодному положению во вновь формирующейся системе мировых резервных валют. Здесь возможны разные модели: планомерная переориентация с доллара на евро, создание связки с нарождающейся общеазиатской валютой в рамках союза юаня и иены, формирование собственной мегарасчетной зоны, включающей страны СНГ и другие близкие государства с внедрением рубля, обладающего золотым номиналом. Конечно, можно плыть и по нынешнему течению, с устоявшейся за 90-е годы привязкой рубля к доллару, что гарантирует России наименее выгодную роль, а возможно и полное растворение в более сильных системах. Одним словом России нужна стратегия и тактика в этих вопросах, а этой важнейшей составляющей пока не видно в деятельности Кремля.
ГЛАВА VIII
РЕСУРСНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО КРИЗИСА: ПЕРСПЕКТИВЫ ДЛЯ РОССИИ
В современном кризисе мировой экономики имеются две составляющих. Общий фон определяется вялотекущим кризисом современной (XIX–XX веков) мировой экономической системы, конкретные же потрясения последних лет вызваны затруднениями в исполнении обязанностей гаранта мировой финансовой системы страной-гегемоном — США.
1. КРИЗИС РЕСУРСОВ
Первый кризис — ресурсный, и причины его носят объективный характер. Проще говоря, по целому ряду важных позиций потребление полезных ископаемых достигло физического предела, и дальнейшего роста не будет. В то же время современная нам экономическая система устойчива только в ситуации постоянного роста, и рост ее все еще базируется на росте потребления ресурсов. Возникает противоречие, с которым мировое хозяйство пока еще не встречалось.
Алармизм по поводу дефицита природных ресурсов — не новое явление. Об этом говорили, по воспоминаниям Горького, Ленин и Богданов во время свидания на Капри. Еще в XIX веке, когда не были разработаны способы промышленного использования нефти, экономисты обсуждали гипотетическую ситуацию исчерпания запасов угля. Тогда это выглядело гипотезой, поскольку очень долго — весь ХХ век — разведанных месторождений становилось все больше. Но "долго" не значит "всегда".
Современная цивилизация расходует в основном невозобновляемые ресурсы. Так, в структуре энергобаланса России менее 20 % приходится на долю ГЭС, остальное — ископаемые углеводороды: газ, уголь, топливный мазут. Причем ситуация в мире и в особенности в некоторых странах, к которым относится и Россия, дополнительно осложнена. Так как нефть и газ значительно удобнее в пользовании и менее вредны для окружающей среды, чем уголь, энергосистемы многих стран перешли на них, обратный же переход будет если и возможен, то чрезвычайно болезнен. Но при современном уровне потребления и в особенности темпах роста этого потребления запасы газа и нефти кончатся по историческим меркам скоро. Особенно ярко это проявляется в отношении нефти.
Потребление нефти велико и постоянно растет. Мир в целом сжигает и перерабатывает около 26 млрд. баррелей в год — 3,5 млрд. тонн. Крупнейшим потребителем нефти являются США — 6,8 миллиарда баррелей нефти в год — это около одного миллиарда тонн. При этом в основном потребности покрываются за счет импорта из Ближнего Востока. Для сравнения: весь российский нефтеэкспорт составляет около 120 млн. тонн — в 8 раз меньше потребления США (то есть роль России на мировом рынке нефти не следует преувеличивать).
Потребности западного мира и его производящей периферии постоянно растут, а вот ресурсы Земли — ограничены. Крупнейшие разведанные запасы сосредоточены в Саудовской Аравии (около 239 млрд. баррелей). Но это совсем не много! Если исходить из потребностей США, то с учетом их роста этих запасов только Америке хватит лет на тридцать. Всего в странах-членах ОПЕК разведанные запасы составляют свыше 700 млрд. баррелей, это опять-таки, исходя из потребностей мировой экономики, 30-летний запас.
В остальных странах мира также есть некоторые запасы, и оценить их трудно, так как статистика не везде достоверна, но они суммарно явно меньше.
Тем самым, суммарно разведанных запасов нефти, даже при нынешнем уровне потребления, миру хватит на 40–50 лет. В исторических масштабах — немного. В человеческом (скорость смены поколений) и экономическом (срок службы некоторых основных фондов и сооружений) измерениях это уже наше время. Что произойдет потом? Грядет полная смена жизненного уклада наиболее развитых (они же и наиболее энергопотребляющие) стран мира. Представьте себе американца без автомашины! И это, видимо, неизбежно. Оставим "атомные автомобили" ненаучным фантастам, да и "мирный термояд" — пора это трезво признать — не получился. То, что не удалось сделать за пятьдесят лет при значительной концентрации сил и средств, сейчас, при меньших ресурсах, скорее всего, недостижимо. Кроме того, даже в случае открытия новых источников энергии это будут также невозобновляемые источники, и если их доступность не будет ограничена, то возможности планеты по утилизации получающегося тепла небезграничны.
Что же касается динамики изменения уровней энергопотребления, то некоторые данные имеются в справочниках "Всемирного совета по энергии" ("World Energy Council"), где приводится прогноз на 30-летнюю перспективу. Эта методика прошла апробацию временем, и в прошедшие 20 лет дала хорошую степень совпадения с действительностью (прогноз потребления базируется на динамике открытия новых месторождений). Она констатирует выход уровня мирового энергопотребления в настоящее время на горизонтальный участок после столетий непрерывного роста. Затем неизбежен спад, который станет явным примерно через 20 лет. До этого момента поддержание уровня будет обеспечиваться за счет месторождений Каспия и Африки.
Запад много говорит о "технотронном обществе", в котором основным предметом потребления становится информация. Это так, нельзя отрицать, что рынок информации и телекоммуникаций огромен и дорогостоящ, но и от маленьких радостей жизни — потребления материальных ресурсов — западный мир не отказывается. Он их, так сказать, гармонично сочетает.
Простые, незамысловатые вещи: нефть, газ, тепло- и электроэнергия, продовольствие, алюминий, сталь, бумага, — поглощаются западным потребителем как бы походя, без отрыва от экрана компьютера, но в объемах, которые и не снились остальному миру. Один американец потребляет природных ресурсов по целому ряду позиций примерно как несколько десятков индийцев, а потребление энергоносителей на душу населения в теплой Западной Европе выше, чем в самой холодной стране мира. Бумаги, алюминия, минеральных удобрений американцы и немцы расходуют в десятки раз больше, чем русские.
Для того чтобы мир плавно перешел в безгазовую и безнефтяную эпоху, необходимо, чтобы кривая потребления невозобновляемых ресурсов уже сейчас загнулась книзу, хотя бы как у нас, в России. Но это в американские и западноевропейские планы пока не входит, все экономические механизмы общества "современного", т. е. западного типа рассчитаны на постоянный рост производства и потребления. А ведь норвежского и алжирского газа хватит Западной Европе всего на 10–15 лет. Да и у нас "газовая пауза" подходит к концу, в российской перспективе — и самой ближайшей — переход на низкосортные угли Подмосковного бассейна. Готовы ли мы к этому?
