Если бы США были просто одним из многих государств мира, все эти факты (кроме сопротивления участию в борьбе с экологическим кризисом) можно было бы рассматривать как прискорбные для граждан страны и ее прогрессивных сил. Остальной мир это волновало бы не слишком сильно. Но доминирование США, обусловленное преимуществами сетевых экстерналий, и «дурной пример», который они подают элитам другим государств, означают, что резкий дисбаланс политических сил в этой стране имеет важное значение для всех нас. Условием продвижения социал-демократических ценностей является использование альтернативных источников глобальных сетевых внешних эффектов. Единственный потенциально приемлемый кандидат на эту роль – Европа. Вот почему, несмотря на очень сильное смещение современной политики ЕС в сторону неолиберализма, английские правые совершенно справедливо всегда относятся к европейской интеграции как к потенциальному вызову со стороны левых сил, – вызову, направленному против политической власти богатства, на страже которой стоят США. Расширение и упрочение сетевых экстерналий ЕС имеет существенно важное значение для перехода к новой стадии социал-демократического движения; это означает потребность в сильном евро, налогово-бюджетном федерализме и трансцендентности национальной автономии. Между тем европейские капиталистические элиты по-прежнему находятся в поиске способов, используя которые они могли бы добиться приближения своих государств к американской модели «нового неравенства». По этой причине борьба за выбор направления социальной политики ЕС имеет фундаментальное значение для будущего социальной демократии.
Осознание того, что в мире доминируют интересы одного-единственного государства, позволяет глубже понять суть претензий неолиберализма на роль политического движения, определяющего жизненный выбор всех остальных. Это господство ведет к систематическому ограничению многообразия подходов к социальным и экономическим проблемам, разрабатываемых и используемых в других странах. Предполагается, что рынок обеспечивает многообразие, но в условиях давления со стороны современной ортодоксии происходит сужение рынка подходов к самому рынку. На рынках исчезает рынок. Тем самым открывается возможность проактивной социал-демократии, предлагающей альтернативу неолиберальной ортодоксии, но в контексте капиталистической экономики. Альтернативы действительно существуют и продолжают развиваться в некоторых странах и в некоторых секторах, но они пока скрыты под завесой общей ортодоксии. Процесс возрождения социал-демократии в значительной мере состоит в том, чтобы привлечь внимание к имеющимся альтернативам.
Литература
Butzbach O. Varieties within Capitalism? The Modernization of French and Italian Savings Banks, 1980–2000. Unpublished PhD thesis. Florence: European University Institute, 2005.
Frank R. H. The Darwin Economy: Liberty, Competition, and the Common Good. Princeton: Princeton University Press, 2008 (Фрэнк Р. Дарвиновская экономика. Свобода, конкуренция и общее благо. М.: Изд-во Ин-та Гайдара, 2013).
Martin A., Meardi G. Inmigración, Bienestar y Actitudes ante el Compromiso Igualitario. Unpublished GUSTO paper. 2012.
Standing G. The ILO: An Agent for Globalization? // Development and Change. 2008. Vol. 39. No. 3. P. 355–584.
VII. Социал-демократия как высшая форма либерализма
Высказанная в конце предыдущей главы точка зрения, согласно которой социальная демократия представляет собой важнейший источник альтернатив в рамках капиталистического общества, вызывает ощущение déjà vu. На ум сразу же приходят аналогии с начальным этапом рабочего движения. Одновременно она бросала вызов влачившейся по «старым рельсам» форме капитализма, неизменность которой была обусловлена огромной мощью обслуживаемых ею интересов. За прошедшее с тех пор время многое изменилось. В первые десятилетия деятельности движения основные усилия социал-демократов (или социалистов, как их еще называли) были направлены на разрушение капиталистической системы и ее замену различными формами государственного контроля, которые в конечном счете уступили место различным расплывчато определяемым формам общественного хозяйственного управления. В наши дни у этой программы действий почти не осталось сторонников, так как рынок убедительно продемонстрировал свои способности удовлетворять многие (но не все) потребности населения, в то время как государственный контроль в рамках государственного социализма показал свою самую темную сторону. Все остальные альтернативы, как и всегда, выглядят предельно туманными. В главе I упоминалось, что с течением времени социал-демократия превратилась в подход, предусматривающий использование капитализма и рынка посредством применения таких инструментов, как регулирование, налогообложение, предоставление общественных (государственных) услуг, представительство интересов относительно беспомощных людей и сильное представительство наемных работников при посредничестве профессиональных союзов. Тем самым капитализм был поставлен на службу более широким человеческим целям, чем те, которых позволял достичь рынок сам по себе. В наши дни социал-демократия провозглашает себя серьезной инновационной силой, от которой по-прежнему зависит представление альтернатив в рамках рыночной экономики. Но эти альтернативы подвергаются опасности маргинализации, так как на них надвигается «локомотив» неолиберализма, раздавливающий все, что попадается на его давно проложенном рельсовом пути.
Размышляя о более чем столетней истории европейской социал-демократии, мы приходим к выводу, что ее триумфальные победы были одержаны тогда, когда она обеспечивала политический и экономический плюрализм, а также более широкую, чем когда-либо предлагавшаяся капиталистическими обществами, инклюзивность, способность включать в свои ряды почти всех и все. Поэтому в качестве ее «пробирного клейма» должен рассматриваться не государственный контроль, а либеральные достижения. Данная перспектива становится базисом оптимистичных оценок будущего социал-демократии при условии, что мы сможем противостоять враждебным элементам текущей и будущей общественной внешней среды, которые мы обсуждали в предыдущих главах этой книги.
Несмотря на программные недостатки, старые социалистические левые лучше многих современных социал-демократов понимали природу власти в капиталистических обществах. Они хорошо видели, что проблема неравенства была вопросом не просто различий в доходах, но соотношения сил, вопросом власти. Этому способствовало то, что, как марксисты, они верили в конечную трансценденцию, выход за пределы капитализма. Полагая революцию неизбежной, они не оставляли без внимания ни одной язвы капиталистического общества и не желали подчиняться правилам нормальной политической борьбы. В отличие от них эсдеки хорошо понимали нереалистичность марксистских оценок будущего, но верили в возможность решения проблем посредством парламентской политической деятельности, воспринимая капитализм как уже прирученного и одомашненного «зверя». Данная позиция, так же как марксистские мечтания, была попыткой ухода от реализма.
