Казалось бы, у нас имеется только два варианта. С одной стороны, мы можем согласиться с неизбежностью глобализации и сопровождающим ее переходом власти и богатства к международной капиталистической элите, находящейся вне пределов демократического контроля. С другой стороны, мы можем сделать выбор в пользу режима национальной защиты, когда власть и богатство передаются местным капиталистическим элитам. Последние предлагают нам товары и услуги низкого качества, и после краха этого режима национальной экономике страны придется иметь дело с еще более жестокой и опасной глобализацией, чем прежде. Однако у нас есть и третья возможность, которой должна воспользоваться социал-демократия, да и любая другая политическая сила, отвергающая и крайний неолиберализм, и возвращение к протекционистскому национализму. Речь идет о создании наднациональных структур, способных представлять интересы, выходящие за пределы воздействий рыночных сил и глобальных корпораций.
Эти структуры уже существуют, но в ослабленной форме. Учитывая доминирующую политико-экономическую силу неолиберального капитализма, они действуют в основном как его агенты, а не как ограничители его власти. Имеются в виду Всемирная торговая организация и МВФ, Всемирный банк (для слаборазвитых стран) и ОЭСР (для экономически развитых стран), а также ЕС (для европейских государств). В главе I мы упоминали о том, что в последнее время некоторые из этих организаций отошли от позиции крайнего неолиберализма, которую они занимали на протяжении 1980–1990-х годов, выступая адвокатами бескомпромиссного вплоть до бессмысленности дерегулирования. Они имеют возможность принять и регулятивную повестку дня, которая выходила бы за границы создания и «поддержания порядка» на рынке. В частности, ОЭСР осуществляет сильную программу противодействия коррупции в отношениях между государством и бизнесом. Социал-демократы и неолибералы из числа сторонников чистого рынка полностью согласны с этой программой, в отличие от приверженцев корпоративной власти, т. е. неолибералов третьего рода. Всемирный банк всерьез занимается проблемами бедности, а также создания и развития инфраструктуры. Более крупной проблемой является ВТО, поскольку эта организация осуществляет чисто неолиберальную программу слежения за соблюдением правительствами практически всех государств мира правил свободной торговли. Право на вступление в ВТО и использование выгод простого и легкого доступа на мировые рынки предоставляется только тем странам, которые сами придерживаются этих принципов. Возможно, ВТО следовало бы добавить к уже действующим критериям членства в организации определенные социальные поправки, направленные на то, чтобы лишить доступа к режиму свободной торговли государства, в которых допускается использование рабского и детского труда, отсутствуют безопасные и здоровые основные условия труда или применяются другие жестокие, бесчеловечные практики.
Необходимость этого шага обусловливается тем, что требования ВТО исключительно о соблюдении принципов свободной торговли поощряют фирмы и страны к использованию неудовлетворительных трудовых и экологических практик как наиболее простых способов достижения успеха в конкурентной борьбе. В данном случае нейтралитет невозможен – либо международный регулятивный режим отвергает важность всех рыночных несоответствий и внешних эффектов, настоятельно требуя чистого рынка, либо он признает, что рынки способны не только творить благо, но и нести с собой зло. Один из способов решения этой задачи состоит в том, чтобы ВТО дополнила свои критерии членства в организации соблюдением в странах трудовых кодексов, одобренных Международной организацией труда (МОТ), в которой представлены не только национальные правительства (как в ВТО), но и работодатели, а также профсоюзы. По мнению Гая Стандинга, в последние годы под давлением неолиберальных стандартов многие соглашения МОТ в значительной степени игнорируются, но сам механизм функционирует. Не хватает лишь политической воли, так как под влиянием ведущих корпораций правительства многих стран мира расслабленно наблюдают за тем, как крупный бизнес извлекает прибыли из человеческих страданий. Важно отметить, что данная проблема носит чисто политический, а не технический характер. Имеются все необходимые инструменты, и, если правительства стран мира озаботятся этой международной проблемой, они способны организовать взаимодействие и с толком использовать их. Возможность этого наглядно проявилась после террористической атаки на Нью-Йорк в сентябре 2001 г. В наши дни в качестве одного из инструментов борьбы с терроризмом используется такое жесткое регулирование межгосударственных финансовых трансакций, которое в обычных условиях или когда речь заходила об уклонении от налогов, правительства большинства стран мира, включая США, считали невозможным.
Рассмотрим в этом контексте роль Европейского союза в подготовке соответствующей программы действий. В качестве основной цели европейской интеграции всегда провозглашалось создание рынков; в то же время в Европе оставалось место для четко выраженной (хотя, быть может, игравшей и подчиненную роль) социальной политики, направленной на исправление внешних воздействий. На начальном этапе осуществления проекта создания общего рынка в 1950-х годах основные усилия его участников были направлены на устранение торговых барьеров между странами. Таким образом, это был проект маркетизации. Однако в нем «звучали» и темы социальной политики, выражавшиеся в общей приверженности «невиданному ранее профсоюзу» и сельскохозяйственной политике, вращавшейся вокруг проблем благосостояния фермеров. Следует упомянуть, что на общеевропейском уровне осуществлялись одна-две программы, направленные на предотвращение «сваливания» в нисходящую спираль социальной политики, которое могло быть вызвано обострением международной конкуренции. Вот, пожалуй, и все. В общем, социальная политика оставалась прерогативой государств – членов Европейского экономического сообщества. Необходимость такого решения была обусловлена тем, что эти страны находились на этапе построения государств всеобщего благосостояния и должны были добиться демократической легитимности в глазах своих граждан.
В начале 1990-х годов в рамках проекта по созданию общего европейского рынка происходит значительное усиление амбиций в области социальной политики, совпавшее по времени с пребыванием у власти в ЕС Жака Делора и Романа Проди. Перед нами классический пример действий, целесообразность которых отстаивается в этой книге: проект, направленный на усиление рынка, сопровождался социальной политикой, основные меры которой были направлены на уравновешивание определенных ограниченных экстерналий и недопущение «гонки на выживание». По сравнению с предшествовавшими сорока годами в социальной сфере был достигнут впечатляющий, но в конечном итоге ограниченный прогресс. Это может объясняться тем фактом, что начиная с середины 1990-х годов в стратегии создания и поддержания рынка произошли значительные изменения, а у ее исполнителей появились новые, гораздо более «острые», чем раньше, инструменты. Теперь основное внимание уделяется рынкам труда и связанной с ними социальной политике. Последняя предусматривает не предотвращение, но поощрение «гонки на выживание». Стратегический поворот был вызван обеспокоенностью европейцев проблемой конкуренции с США, с их ограниченными трудовыми правами, слабыми профсоюзами и слаборазвитым государством всеобщего благосостояния. Одновременно начался массовый прием в ЕС новых стран-членов, прежде всего из Центральной и Восточной Европы. Во многих из них и правительства, и новые зарождавшиеся элиты стремились как можно дальше уйти от любых возможных ассоциаций с моделью государственного социализма, для чего использовали нерегулируемую маркетизацию в очень крупных «дозах». В ЕС начался новый этап движения к маркетизации, включавший масштабную приватизацию в секторе общественных услуг. Предполагалось, что приватизация создаст условия для дальнейшей межгосударственной конкуренции в этой сфере.
