Еще одна проблема заключается в том, что большинство трудящихся критически относятся к организационной форме профсоюзов (как и многих других ассоциаций, начинавших свою деятельность еще в XIX–XX вв.). Имеется в виду объединение, основанное на отношениях формального членства и уплате членских взносов. Выполняя эти требования, участники объединения получают право на участие в дискуссиях, принятии решений и выборах. Объединение само по себе принимает форму бюрократии, которую возглавляют избираемые руководители. Данная модель реально функционирует только в небольших по размерам структурах, способных легко выполнить обещание об участии в деятельности объединения его рядовых членов. На «долгоживущих» производствах членство в профсоюзе является частью культуры рабочего места и отрасли. Гораздо труднее перенести эту модель в новые сектора, появление которых в последние три десятка лет привело к радикальным изменениям в структуре экономики. Молодые поколения рабочих использовали для связи с широкой публичной ареной другие, более гибкие и «короткоживущие» организационные формы, социальные сети и другие электронные средства коммуникаций.
Профсоюзы, как и другие схожие с ними по «устройству» ассоциации, учатся использовать новые средства информации (например, для организации тех или иных кампаний и конфликтных действий). Но это отнюдь не гарантирует увеличение количества членов профсоюзов, регулярно уплачивающих членские взносы. Как ни парадоксально, культурные привычки людей, живущих в начале XXI столетия, возвращаются к формам организационной деятельности, получившим распространение в конце XIX в. среди французских анархо-синдикалистов. В соответствии с этой моделью профсоюз или другая конфликтная организация не нуждается в массовом членстве. Ей достаточно небольшого ядра преданных делу militants (активистов) при условии, что они, в случае если руководство выступит с призывом к действиям, будут способны быстро собрать вокруг себя гораздо большее количество сторонников. Если бы в XIX в. во Франции существовал Facebook, в числе его основных пользователей обязательно были бы анархо-синдикалистские профсоюзы. Однако переход на эту модель не способен решить проблему пополнения рядов плательщиков взносов, что означает отсутствие у профсоюзов серьезных ресурсов. По сравнению с рабочими организациями Австрии, Бельгии, Германии, Нидерландов, Скандинавских стран или Великобритании французские профсоюзы и в наши дни не располагают ресурсами, необходимыми для поддержания на должном уровне технической и организационной деятельности. Они столкнутся с еще более трудными проблемами, если должны будут взять на себя ответственность за исполнение роли, связанной с присутствием на рынке (см. соответствующее описание в главе V). Отсюда несвоевременность лозунга о «возвращении» к свободной организационной принадлежности, провозглашаемого движениями, основывающимися на социальных средствах информации.
Вероятно, решение дилеммы может быть найдено в двух совсем не похожих друг на друга организационных формах, рожденных XIX столетием (хотя эти источники представляются нам маловероятными). Они отражают слабости рабочего движения на начальном этапе его развития; но и в наши дни оно не может похвастаться силой.
Во-первых, рабочим организациям необходимы средства охвата трудящихся, особенно (но не только) молодых, не работающих на крупных предприятиях или в организациях, предоставляющих общественные услуги, в которых профсоюзы традиционно поддерживают коммуникации со своими членами. Новая рабочая сила, вынужденная трудиться в ненадежных условиях (прекариат), занята прежде всего в небольших, зачастую ad hoc организациях, в которых нередко невозможно определить истинного работодателя. Скорее всего, работники будут оставаться в такой организации короткое время. Первые профсоюзы, сталкивавшиеся с подобными проблемами, искали новых членов по соседству, в местных сообществах. В силу противодействия работодателей они не могли организовать коллективные переговоры и представительство интересов работников, но пытались помочь им в удовлетворении других нужд. В частности, в XIX в. профсоюзы поддерживали связи с похоронными обществами, чтобы облегчить беднейшим трудящимся бремя затрат, которые понесли бы их семьи в случае смерти кормильца и при погребении его тела. Современные профсоюзы имеют возможность предоставлять различные услуги, и не только по таким печальным поводам. Например, итальянские профсоюзы уже предлагают помощь в заполнении ежегодных налоговых деклараций. Если одной из важных характеристик современной жизни является стирание границ между миром труда и миром социальной жизни, то вскоре мы, вероятно, столкнемся с такими примерами, как организация профсоюзами ухода за детьми в интересах работающих матерей.
Второй пример – модель Федеральной палаты труда (Австрия) – не имеет почти ничего общего с первым. В ряде континентальных европейских стран фирмам предписывается обязательное членство в общенациональных торговых палатах. Отчасти эта традиция унаследована от немецких торговых гильдий, отчасти она коренится в наполеоновской модернизации и рациональном порядке. Члены таких торговых палат уплачивают соответствующие взносы. Сами же палаты играют важную официальную роль, так как правительство страны обязано консультироваться с ними по вопросам публичной политики. Однако внутреннее управление палат является полностью автономным, а их руководство избирается фирмами-членами. Торговые палаты действуют на местном, региональном и общенациональном уровнях (формируя, тем самым, свой географический базис) и представляют все виды хозяйственной деятельности в своих областях; таким образом, они выражают общие интересы делового сообщества, а не неких особых отраслей (если только сектор не является доминирующим). Они также обеспечивают равные условия игры для всех фирм, а не только возможности оказывать привилегированное влияние немногим избранным, как это происходит в модели корпоративного лоббирования. Неудивительно, что торговые палаты как институт резко критикуются неолибералами. Тем не менее торговые палаты живут и находятся в поиске новых ролей. Одной из них является участие в решении проблем географического дисбаланса в экономическом развитии (см. обсуждение в главе V).
Эквивалент этого института для трудящихся существует только в Австрии, хотя в прошлом возможность заимствования опыта соседей и создания аналогичной палаты в Германии рассматривали немецкие консерваторы, предшественники неолибералов. В обязанности трудовых палат входит представление интересов всех работников физического и умственного труда (Arbeiter und Angestellte). Они привлекают внимание к различным проблемам, а правительство обязано проводить соответствующие консультации. Как и в случае с моделью торговой палаты, источник финансирования трудовых палат – обязательные платежи (в данном случае взносы наемных работников). При этом они являются самоуправляемыми. Палатам не разрешается участвовать в конфликтных действиях или ассоциировать себя с отдельными политическими партиями. Рожденные во времена Габсбургской империи, трудовые палаты рассматриваются левыми критиками как зависимый от государства соперник профессиональных союзов. Их основная задача состоит не в том, чтобы быть застрельщиком забастовочного движения, но в перехвате инициативы у профсоюзов в качестве официальных представителей интересов трудящихся по целому ряду вопросов. В действительности трудовые палаты поддерживают хорошие отношения с австрийскими профсоюзами в рамках своеобразного разделения труда. В то же время большинство специалистов в сфере трудовых отношений рассматривают трудовые палаты как приятный своей стариной типично австрийский анахронизм.
