взгляд подошла ближе к двери и начала постанывать. Да так сексуально что захотелось ее и вправду прямо здесь отодрать. Тем более что делала она это даже громче чем у нас в спальне.
— К делу. — усмехнувшись сказал я. — Ситуация следующая…
Через пятнадцать минут, вручив товарищу существенную сумму в драгоценных камнях и валюте я вышел из уборной. Вместе с супругой, которая как ни в чем не бывало поправила платье уже когда была открыта внешняя дверь. Надо отдать должное — гвардейцы держались молодцом и делали вид что ничего не слышали. Оставалось только надеяться, что один взвод справится с задачей, с которой спасовала целая канцелярия.
А дальше начался приветственный фуршет. Мероприятие совершенно, насквозь официальное, с кучей других приглашенных, с представлением каждого моего товарища и их спутниц. Несмотря на то, что главный праздник должен был пройти завтра, повара расстарались, словно сегодня новый год. А может дело было в том, что мэра мы все же выпустили. Не под честное слово, понятно, но сбежать он с семьёй никак уже не сможет.
И все же мы сумели справится за каких-то пять часов. Вернулся я в свой кабинет в твердой уверенности, что завтра меня уже ничего не удивит. Обязанности хозяина вечера доставляли немало хлопот, но к огромному моему счастью я был не один. Мария вовремя подсказывала кто к нам идет и как себя с ним вести, Инга была хозяйкой вечера и оттягивала на себя внимание женской половины, Ангелина же просто была собой и прекрасно выглядела. Но даже это требовало не малых эмоциональных сил.
— Всё, я спать. — рухнув на кровать в платье сообщила наша телезвезда, стоило нам вернуться в наше крыло.
— Для начала приведите себя в порядок, нужно перед завтрашним днем всё еще раз проговорить и помедитировать. — сказал я, не терпя возражений. — Сегодня был длинный день, но завтра все будет куда хуже.
— Это правда. — кивнула Инга. — Начало официальных приемов у нас в одиннадцать утра. А заканчиваем мы около пяти… тоже утра, но уже первого числа.
— Может ну его? — спросила Ангелина. — Посмотрим салют и баиньки? У нас же режим годами формировался.
— За один день не собьем. — решил я. — Кто первый в душ?
— Я. — тут же ответила Ангелина, вскочив. Но скинув платье замерла на пороге ванной. — Не потрешь мне спинку?
— Обойдешься. — возмущенно сказала Мария. — И вообще у нас еще дела, если силы ко сну останутся…
— Не сегодня дорогие. — улыбнувшись ответил я.
Контрастный душ, растирание полотенцем, разминка и наконец медитация. На все про все у нас ушло еще почти два часа. Особенно долго, потому что мне пришлось настраивать камни, о которых девушки пока не знали. Хотя, судя по тому, как хмурилась Ангелина, она почувствовала какое-то изменение в резонансе.
А затем, после завершения медитации очищения и восстановления мы отправились спать. Правда Ангелина добилась-таки своего, и остальные девушки тоже решили не отставать, но в этот раз пришлось не растягивать удовольствие. Всё же завтра предстоял и в самом деле тяжелый день.
А потом он настал.
В детстве праздник это подарки, елка, новогодние огни, гирлянды и запах мандарин. В подростковом возрасте — шумные гулянки и друзья, случайный или долгожданный секс. Во взрослом это готовка, встреча гостей и раздача подарков. А вот когда ты представитель власти… да еще и строго официальной, а в нашем случае еще и будущий правитель…
Нельзя сказать, что я не видел в праздновании нового года ничего хорошего. Нет, наоборот я старался как можно больше радоваться, замечать прекрасного и наслаждаться редкими минутами отдыха и встреч с близкими. Но…
Завтрак с министрами и великими боярскими родами что предпочли приехать из столицы в глушь, лишь бы встретить новый год с цесаревичем. Поздравления. Обед в гигантском зале с началом приветственных мероприятий и представлением гостей, которое затянулось на три часа. Ужин…
Работа, работа и еще раз работа. Скучная, монотонная, но крайне необходимая для поддержания статуса. По сути, именно такие официальные приемы, на которых приходится общаться с высшей аристократией — и есть главная работа будущего монарха. А то, что я с шашкой на коне, вернее с проводящим клинком в резонансном доспехе, бегаю и рублю врагов — это для моего положения нонсенс. Для этого есть гвардия, армия, жандармерия… тайная канцелярия, в конце то концов.
К счастью, закиснуть в болоте интриг и фальшивых улыбок мне не грозило. Не в ближайшее время. Но и общения с боярскими детьми, в том числе старшекурсниками высшей военной академии, прибывшими в Ханты-Мансийск для празднования нового года, мне было никак не избежать. Впрочем, супруги и тут были рядом, поддерживали меня изо всех сил, и не давали скучать. Одна только выходка Марии чего стоила.
— Великая княгиня Елена Пожарская-Рублева, с супругом, графом Алексеем Рублевым! — объявил глашатай, и множество удивленных взглядов повернулось к входящей в зал паре.
— Твоих рук дело? — спросила Инга, не поворачивая головы.
— Ну не твоих же. — так же улыбаясь ответила Мария. — Пусть они там не расслабляются. Да и для Лены полезно быть в тонусе.
— Великая княгиня… вот её родственники взбесятся. Она же на наследство не претендовала. — чуть покачала головой Лугуй.
— Если это выйдет им боком, вытаскивать нам. — спокойно заметил я.
— В крайнем случае скажем что это была ошибка конферансье и его уже казнили. — пожала плечами Мария. — В лучшем они это проглотят и в дальнейшем можно будет развернуть тему.
— Только очень осторожно. Нам ещё в высшем свете проблем не хватало. — проговорила Инга.
— Естественно, за кого ты меня принимаешь? — фыркнула Мальвина.
Таких громких объявлений за вечер больше не было, хотя появление Ольги, а сразу за ней нетитулованного дворянина Ивеля Тойона — тоже заставило зал шептаться. А уж когда они, ходя по залу, то и дело пересекались. Как бы не нарвались наши пылкие голубки на ненужные дуэли… впрочем Тарану это может тоже пойти на пользу.
Так или иначе, но предновогодний вечер постепенно подходил к концу, а вот официальный прием — совсем нет. К двенадцати ночи в зале притушили свет и все лица повернулись к панорамному окну, заменяющему стену. А затем в воздух поднялись тысячи огней.
Фейерверк бил полчаса не переставая. Буйство узоров и красок, затмевающее все ранее виденное,
