не такая ли фамилия у того пухляша, которого я встретил в первый день?
— Зачем искали? — перебил я неуверенное и едва связное бормотание профессора пухляша старшего.
— Ах. Да! — поднял палец вверх, будто что-то вспомнил Дверницкий и потом указал мне на дверь в аудиторию, — вас ждут.
Я оглянулся и внимательнее просканировал указанное направление родовым взором и понял, что пухляш не врет. Внутри действительно кто-то есть и этот кто-то каждой частичкой своих до смешного слабых потоков источает нестерпимую жажду крови.
И кто это может быть? Очередной подосланный убийца-студент? Или еще какой боярин придумал положить под меня свою дочурку? Проверять как-то нет особого желания. У меня всего один комплект формы не заляпан ни в чьей крови. В чем я на пару-то потом пойду?
— Ну подождут еще. У меня свободное время, — пожал я плечами, положил руки в карманы и медленно пошел по коридору.
— Но… — начал нервно лепетать Дверницкий, но никак не мог подобрать слова, а закрывать мне проход своим телом почему-то не рискнул, хотя только это могло остановить меня сейчас.
— Сбегаешь, крысеныш? — прогрохотало за спиной мерзким отдаленно знакомым голосом.
Я машинально остановился, едва успев дойти до паникующего Дверницкого, и медленно обернулся.
Одного взгляда хватило, чтобы понять, что мне не показалось по поводу знакомого голоса.
В проходе стоял тощий бородатый блондин в бордовом костюме-тройке и очках с золотой оправой. На тонких крючковатых пальцах красовались массивные перстни. Навскидку я насчитал на блондинчике четыре уникальных артефакта. Слишком много самомнения, пафоса и показной роскоши для тела с такими слабыми потоками.
Куракин Алексей Алексеевич. С большим отрывом самый паскудный и мерзкий член боярского совета двенадцати собственной персоной.
Глава 19
— Как ты меня назвал, боярин? — с вызовом ответил я и от моего тона стоящий рядом Дверницкий весь побелел.
— А как называют тех, кто обирает трупы? — проскрежетал Куракин и показательно постучал пальцем по груди и чуть склонил голову набок.
— Обирает? — улыбнулся я и вытащил из-под футболки медальон матери, — этот медальон принадлежит мне.
— Это вряд ли, — облизнулся Куракин и направил на меня артефакт-трость.
Я прекрасно знал какими способами Куракины поддерживали свой род на плаву в моем мире. И среди них не было ни одного легального. Эти ублюдки всегда понимали лишь язык силы.
— В-в-ваше сиятельство, Алексей Алексеевич, — спохватился пухляш и отважно закрыл меня своим телом, — со в-в-всем уважением прошу помнить, что вы в стенах Академии! Будьте благоразумны! Опустите оружие!
А Дверницкий то быстро прикинул расклад, да и в артефактах разбирается. Не зря профессор. Но еще не хватало за чужими спинами прятаться.
— Если хочешь вернуть медальон, то подай в суд, — с вызовом проговорил я и отодвинул пухляша в сторону, после чего посмотрел боярину в глаза.
Для должного эффекта я пустил по телу весь запас энергетических потоков и медленно пошел прямо на Куракина.
— А если пришел отомстить за сына и убить меня, — продолжил медленно говорить я, вливая в голос немалую долю астральной энергии, — можем разобраться здесь и сейчас. Я не против. Нападай.
Последнее слово я сказал уперевшись лбом в конец вытянутой в мою сторону трости и расплылся в вызывающей улыбке.
Никакого риска. Я прекрасно знал, что успею увернуться и контратаковать раньше, чем пафосный ублюдок успеет активировать артефакт. Так мы с Куракиным простояли, пристально глядя друг на друга долгих пять секунд, после чего рука боярина дрогнула и расслабилась.
— Убить? Что ты, ничего такого, — медленно опустив трость, нервно усмехнулся Куракин, — просто хотел своими глазами посмотреть на того, кто оборвал жизнь наследнику моей семьи.
— И все? — приподнял бровь я.
— И все, — оскалился боярин, — а недопонимание по поводу моего медальона обсудим… в более подходящей обстановке, — процедил боярин и направился к выходу.
— Готов в любое время, ваше сиятельство, — уверенно бросил я в ответ и шагнул в сторону аудитории.
Идти в одном направлении с боярской свиньей не было никакого желания.
— Профессор, надеюсь этот маленький инцидент с тростью останется между нами, — вежливо, но с отчетливой ноткой угрозы проговорил Куракин, когда проходил мимо Дверницкого.
— Да-да, — отчаянно закивал пухляш и прижался к стенке.
Боярин удовлетворенно хмыкнул и размашистой походкой скрылся в глубине коридора.
Я же прошел внутрь пустой многоуровневой аудитории и глянул на часы. С минуты на минуту прозвенит звонок и сюда хлынут студенты.
До фактического начала лекции по артефакторике оставалось совсем немного, поэтому я решил никуда не уходить. Не хватало еще на кого-нибудь из бояр натолкнуться. Это потихоньку становится не очень доброй традицией. Чего их тянет то сюда как магнит?
Хотя ладно, стоит признать, что появление этого конкретного пафосного блондинчика моя вина. Забивая посох в череп его сына, я полагал, что папаня этого так не оставит. Но, зная, что поместье рода Куракиных находится в Москве, а их глава крайне неохотно покидает свою золотую нору, я думал, что у меня есть хотя бы неделя до его появления.
Увы. Придется добавлять фигуру тощего свинорыла на игровое поле уже сегодня и учитывать его в планах. Бездействовать ублюдок точно не будет.
Потирая виски, я поднялся на самый верх аудитории и занял место в последнем ряду. К моему облегчению профессор Дверницкий не пошел за мной следом, и я в относительной тишине смог привести мысли в порядок и дождаться начала последней на сегодня пары.
* * *
Объяснял материал Дверницкий куда увереннее, чем вел себя до этого в коридоре. Профессор сходу продемонстрировал достаточно высокий уровень компетенции в артефакторике. Настолько высокий, что некоторые факты не были известны даже мне.
Хотя я и не особо этим интересовался. Артефактами баловались
