прядям вырваться на свободу.
Он прав. Мне чертовски нравится целовать его.
Но больше всего мне нравится, как он целует меня. Жестко и властно, но в то же время всепоглощающе страстно.
Его язык скользит по моему, а пальцы впиваются в мою челюсть, чтобы он мог контролировать поцелуй.
Я опьянен.
Очарован.
В абсолютном, блять, безумии.
Как простой поцелуй может быть таким приятным…?
Он с рычанием отрывает свои губы от моих, и я издаю протестующий звук.
— Я собираюсь, блять, разрушить тебя так же сильно, как ты разрушил меня, мой цветок лотоса. Я так глубоко проникну под твою кожу, что ты никогда, блять, не сможешь от меня избавиться.
По какой-то причине это заставляет меня улыбаться.
Я всегда придерживался правильных взглядов. Идеальные оценки. Идеальные манеры. Идеальный имидж. Меня никогда не тянуло к опасности. Я никогда не хотел жить за пределами своего маленького пузыря. Никогда не переступал черту.
Но потом этот человек пробил бульдозером мои стены, и теперь я распадаюсь на части.
Мои пальцы крепко сжимают его волосы.
— Заткнись и трахни меня.
В его прежде мертвых глазах вспыхивает искра, и он рычит:
— В спальню. Сейчас же.
Он тащит меня за руку, но как только я встаю, его рот снова захватывает мой, и мы спотыкаемся о стол, прерывая поцелуй только для того, чтобы сорвать друг с друга одежду по пути в спальню.
Или, скорее, мою одежду. Я слишком одет, черт возьми.
К тому времени как мы добираемся до его комнаты, мы наконец-то обнажены. Я хочу изучить его великолепные мускулы и татуировки, но он прижимается грудью к моей и подается бедрами вперед, потираясь о мой твердый, утолщающийся член.
Я стону ему в губы.
Звук обрывается, когда он толкает меня на кровать и садится сверху. Он целует меня в горло, ключицы и грудь.
— Бля… — выдыхаю я, когда он прикусывает сосок, закусывая зубами ореол. Сперма стекает по моей длине и капает на пресс.
— Мой. Каждый твой дюйм, блять, мой, — он стонет рядом с моей кожей, делая член тверже, мышцы напряженнее, а голову легче.
Он переключает свое внимание на другой сосок, посасывая и покусывая его и, вероятно, оставляя всевозможные следы, но я не могу сосредоточиться на этом.
Позже. Я буду думать позже.
Сейчас я хочу чувствовать.
Его член скользит вверх и вниз по моей длине. Наша сперма стекает по коже, и он использует ее в качестве смазки. Безумное трение усиливается, и я издаю нечленораздельные звуки, крехтя и постанывая. Мои бедра дергаются, инстинктивно потираясь о его член. Капли спермы покрывают наши мышцы, мы двигаемся, тремся и рычим в унисон.
— Нико… — прохрипел я, извиваясь на подушках, и потянул его голову вниз, схватив за волосы. — Просто… трахни меня.
Мне приходится умолять, но я слишком далеко зашел, чтобы беспокоиться об этом в данный момент.
Мое сердце едва не вырывается из своего заточения, когда он одаривает меня своей сексуальной ухмылкой.
— Ты назвал меня Нико. Блять, малыш. Я действительно собираюсь сожрать тебя на хрен.
Трение наших членов становится все интенсивнее. Больше контакта, трения и толчков, пока я не начинаю думаю, что мы кончим в полном беспорядке. Но тут он тянется под подушку и достает бутылочку со смазкой, а затем садится на корточки между моих ног.
— Согни колени, — приказывает он, и когда я делаю это, он выливает смазку себе на ладонь, а затем обводит скользким пальцем мой анус. — М-м-м, твоя дырочка становится влажной и приятной для меня, малыш. Такая чертовски красивая.
Мое дыхание сбивается, а член становится еще тверже. Он вводит в меня палец, и из меня вырывается бесстыдный стон. Его напряженные глаза не отрываются от моих, когда он добавляет второй.
Этот взгляд сводит меня с ума. Я вижу свое отражение в этих темно-синих глазах, и впервые мне не противно от того, что я вижу.
Не тогда, когда он смотрит на меня так, будто не может насытиться. Как будто я — центр его вселенной. Пусть даже временно.
Он растирает меня твердыми движениями пальцев. Я дергаю бедрами, член упирается мне в пресс.
— Вот так. Ты так хорошо принимаешь мои пальцы.
Мой выдох превращается в длинный, прерывистый вдох, и я прижимаюсь к нему задницей, подстраиваясь под его движения.
— Мне нужны твои руки, — Николай бросает смазку ближе ко мне. — Сделай мой член скользким, чтобы я мог трахнуть тебя, малыш.
Это чудо, что я сразу же не кончил. Я до неприличия горжусь тем, насколько уверенна моя рука, когда я выдавливаю на нее смазку, наклоняюсь и скольжу ладонью по длине Николая.
Дойдя до кончика, я останавливаюсь и, как наркоман, который ничего не может с собой поделать, беру в рот головку и дергаю за пирсинг зубами.
Его рык удовольствия — музыка для моих ушей.
— М-м блять… малыш… я кончу, если ты продолжишь в том же духе.
Я с хлопком выпускаю его головку и продолжаю смазывать его от основания до кончика.
— Мне нравится, как ты, блять, трогаешь меня, но мне также нравится… — он просовывает свои пальцы внутрь меня, добавляя третий. — Как ты принимаешь меня в свою задницу.
Моя рука останавливается на его члене, и я со стоном откидываю голову назад.
— Ах… блять… Это слишком… Нико, блять…
— Не отвлекайся, малыш. Если ты едва можешь принять мои пальцы, то как же ты справишься с моим членом в этой тугой попке?
Я сжимаю его член, дроча быстрее, и извиваюсь с его пальцами внутри.
— Вставь в меня свой член. Я хочу, чтобы ты был во мне.
— Мне нравится твой грязный рот, — он прижимается своими губами к моим и целует меня жестко и быстро, одновременно вытаскивая пальцы.
Моя спина ударяется о кровать, но он не отстраняется. Я не позволяю ему.
Он накрывает мою руку своей и заставляет направлять его член к моей дырочке, а его язык борется с моим, зубы царапают, покусывают, требуют.
Пирсинг дразнит мое отверстие, прежде чем он входит на первый дюйм.
— Умммф… — я бормочу ему в губы, и этот идиот воспринимает это как знак разорвать наши рты.
— Расслабься ради меня, малыш, — его глаза теперь более ясные, более соответствующие тому Николаю, которого я знаю, когда он целует мою челюсть, нос и веки.
Что он делает?
Блять…
Я дергаю его за волосы.
— Перестань целовать меня повсюду, как будто я девушка, Николай.
Он лишь усмехается и прикусывает мою нижнюю губу.
— Я не целую девушек повсюду — или парней, если уж
