сделает то, что должен. – Хезер обвела взглядом сестёр. – А если он заболеет и умрёт раньше времени, – добавила она после короткой паузы, – мы захватим другого. Всем всё понятно? – спросила она строго.
– Понятно… – Ясно… – Мы всё поняли… – забормотали в ответ сёстры.
– Вот и замечательно! Выдвигаемся через три минуты.
Час спустя, Южный Кеннер
Хезер решила не соваться в глубь городской застройки, где даже днём легко заплутать, а отправиться прямиком в Ривер Ридж, где, по результатам проведенной ранее разведки, жило несколько патриархальных негритянских семей.
Около трёх миль они прошли вдоль железной дороги, сначала – по Крофтон-роуд, до путепрово́да на Эйрлайн-драйв, дальше – по Кеннер-авеню до Тейлор-стрит, где тянувшиеся вдоль железной дороги разваленные пакгаузы и выгоревшие торговые центры наконец сменились давно уже нежилой застройкой. Сейчас здесь всё было мертвó. Людей теперь мало, даже в больших городах. Местные негры жили компактно, занимая по несколько домов по соседству, преимущественно вдоль берегов Миссисипи и на берегу озера Пончартрейн, где промышляли рыбной ловлей. Жили и на Новоорлеанском болоте, но те были психами похлеще рейдеров – плохой материал для зачатия дочерей.
Обочины улицы, по которой шли сёстры, сильно заросли бурной, не испытывавшей недостатка влаги растительностью, асфальт дороги – раздроблен на отдельные плиты, из щелей между которыми тут и там произрастали кусты и деревья. Во дворах с покосившимися домишками из каких-то щитов, фанеры и листов пластика стоял настоящий лес. Часть дворов была подтоплена, и там, среди леса виднелись прогалины с чахлой болотной растительностью. Повсюду размоины, ручейки и просто лужи, иногда довольно глубокие. Сестра Рейчел провалилась по пояс в одну из размоин, ступив на поросшую травой «кочку», которая оказалась плававшим в воде детским резиновым мячиком, но отделалась, к счастью, лёгким испугом и мокрыми штанами. Шедшие рядом Салли и Бренда – небинарные гендерквир-супруги, самоанка и филиппинка – быстро подхватили Рейчел и вытащили на дорогу.
Луна стояла в зените, и видимость была наилучшая, какая только могла быть ночью, но после полуночи луна спрячется за горизонт, и до самого утра тьма будет стоять непроглядная. Поэтому захватить самца следовало посветлу. В противном случае, придётся затаиться в городе и ждать следующей ночи. Пользоваться фонарями было крайне нежелательно, – свет могли увидеть местные – негры-рыбаки, или даже психи. Последние как раз по ночам наведывались в гости к первым, чтобы украсть что-нибудь из припасов, или даже кого-нибудь, – по слухам, психи практиковали каннибализм.
Вооружены сёстры были ружьями и револьверами, однако палить из них в городе было бы чистым самоубийством. Уж лучше тогда гулять по улицам с фонарями, свет от которых негры могут и не заметить. А вот выстрелы услышат точно, и тогда – бежать им из этих каменных джунглей, только бежать… Поэтому, помимо револьверов и ружей, имелись у сестёр арбалеты и луки – основное оружие на время охоты на самцов. И этим оружием сёстры владели превосходно и в совершенстве.
Однако, одно дело – отбиться стрелами от койотов, или от диких собак, и совсем другое – от вооружённого огнестрелом токсичного врага… – а на Пустоши враги в основном именно такие (те же реднеки, или рейдеры – все с пушками), – арбалета с луком для этого маловато. Но, если негры-афроамериканцы их заметят, тут уже деваться будет некуда, придётся воевать и нести неизбежные потери. А потому, чтобы не заметили, лучше не стрелять, не шуметь и фонарями не светить. Поэтому шли сёстры в молчании, используя для коммуникации язык касаний и жестов.
На Тейлор-стрит сёстры свернули направо, через железнодорожный переезд, в направлении Миссисипи, до которой в этом месте было меньше полумили, и, пройдя квартал, свернули влево, на Джефферсон-хайвей.
Пересечение Джефферсон-хайвей и Филмор-стрит (по которой в прошлом проходила муниципальная граница между городом Кеннер и неинкорпорированной территорией Ривер Ридж)
Это была широкая, ярдов двадцать, заставленная ржавыми машинами улица, разделенная посредине зелёной полосой ярдов в пять, на которой за полвека выросли раскидистые деревья, накрывшие обе проезжие части своими кронами как зонтиками. Видимость здесь стала сильно хуже. Лунный свет лишь местами проникал сквозь кроны, высвечивая жёлтыми пятнами куски поросшего чахлой травой асфальта. Сёстры то и дело ступали на различный хлам на дороге, среди которого попадались человеческие кости. Отчётливо были видны только крупные предметы, вроде тех же автомобилей или принесённых сюда ветрами мусорных контейнеров. Но плохая видимость означала, что и идущих в тени крон охотниц издали не так заметно, как на освещённых луной улицах – так считала Хезер. И, тем не менее, их заметили…
И довольно давно заметили. Ещё в Кеннере на Эйрлайн-драйв.
Двое вооруженных автоматическими винтовками М16 негров уже минут сорок крались рядом, сначала по Корвин-стрит, тянущейся параллельно Кеннер-авеню по другую сторону железной дороги, потом – по Джексон-стрит… Но это ещё не всё. Был ещё третий негр, длинноногий и быстрый как олень, который припустил в Ривер Ридж сразу, как только эта троица заметила сестёр. И теперь, сразу за выгоревшим дотла жилым комплексом Марк Твен II Апартаментс и христианской начальной школой имени Джона Кёртиса, на пересечении Джефферсон-хайвей и Флорида-стрит сестёр-охотниц ждала засада. Пятеро крепких чёрных мужиков с М16, Кольтами и Береттами, поднятые по тревоге быстроногим товарищем, шестым в засаде, с интересом и некоторым недоумеванием наблюдали за приближавшейся группой вооружённых луками и арбалетами женщин.
– А это точно бабы, Джим? – тихо спросил один из негров быстроногого. – Чёт какие-то они стрёмные, бро… в мешках каких-то, на головах пакли разноцветные… нормальные бабы не такие…
– Точно, бро, бабы это, все до одной! – ответил быстроногий Джим. – И не все они стрёмные. Парочка так даже ничего… если в порядок привести.
Внешний вид сестёр был действительно необычным. Более того, он был неприятным. Мешковатая подчёркнуто неженственная одежда, выкрашенные в ядовито-яркие цвета кудлатые волосы, разъедающие глаза всякого видевшего их на расстоянии и даже ночью в свете луны – огромный минус к маскировке. Жирные, тощие, размашисто шагающие как карикатурные подростки. Таких персонажей неграм прежде видеть не доводилось.
Негры эти были людьми простыми: жили общиной, охотились, рыбачили, растили овощи на грядках. Их жёны выглядели так, как и подобало выглядеть замужним женщинам, воспитывающим детей – одевались опрятно, практично и не без изящества – такие столетиями и тысячелетиями радовали глаз любого нормального мужчины. По сути, кроме цвета кожи, негритянские жёны не сильно отличались от жён белых реднеков, – и тех и других сёстры яростно ненавидели за так называемую «патриархальность» и называли «служанками». Дети негров были обычными детьми, как и сто, и
