чувствую, что еще что-то должен сказать.
— И все?
— А что еще?
— Теперь ты должен сказать, что не имел права ревновать меня к Марату, потому что я тебе точно так же ничего не обещала.
Я должен это сказать?
— А я ревновал?
— Ты назвал меня проституткой. - Напомнила блин.
— Да ладно? – она делает раздраженное лицо. И я сдаюсь. – Ну ок. Может быть, и назвал. Но я так не считал. Просто это платье.
— Что с ним?
— Просто мне очень хотелось его снять.
— И что?
— Просто этого хотелось не мне одному, и я вспылил. Неужели... — приближаюсь к ней, отводя распущенную копну за левое плечо. – Тебе неприятно, что я хочу тебя. Неужели ты по мне не скучала?
— Я работала, когда мне было скучать, – пытается быть гордой, но тело уже дрожит, а моя ладонь на ее мягком животе, ощущение — это очень сильно.
— Ни одного раза, ни одной минутки, — рука сама ползет и находит грудь, которую сердце, судя по стуку, сейчас разорвет. Беда в том, что в моей груди происходит подобная война.
— Ребят, у нас там отель сверху, – отвлекает нас бармен, и Лида тут же становится строгой училкой.
— Вот еще. Он просто мне помог. Спасибо, — пытается она спрыгнуть и тут же валится. Ловлю ее незадолго до падения и снова беру на руки. Какая она все-таки легкая. А еще красивая...
— Нога?
— Чертовы каблуки.
— Такси вам вызвать? – спрашивает все тот же лысый бармен.
— Вызвать? – спрашиваю Лиду, чуть крепче прижимая к себе. Она молчит, и я почти ее роняю. Она вскрикивает, берется за мою шею и фыркает.
— Вызови. Но ночевать я буду в своей квартире.
— Посмотрим, — улыбаюсь я и опускаю ее на стул, пока бармен вызывает нам такси по названому адресу. – Налей нам… Виски?
— Я уже выпила шампанского. Смешивать нельзя. Голова болеть будет.
— Этого мы допустить не можем. Шампанского, друг.
Глава 39. Мышка
Я не ожидала. Я правда не ожидала такого всплеска эмоций со стороны Вики. Я просто подошла спросить все ли у нее хорошо, а она кинула пару «комплиментов» моей груди и назвала проституткой. Я не стала с ней общаться, хотела уйти, но она оказалась быстрее.
Я дралась только однажды. Со своей сестрой и уже не помню почему, так давно это было. Милка — вот да, могла задать жару. А мне проще уйти и избежать прямой конфронтации. Вопрос в том, как мне теперь работать с Маратом. Не скажет ли эта Вика меня уволить, ведь у нее наверняка есть рычаги давления. Как и у каждой красивой женщины. Вот бы и мне такой заиметь на Камиля. Но, увы, он ветер вольный, и я могу только наслаждаться тем, как на короткое время он обдувает мое тело, даруя удовольствие.
И мне потом останется только вспоминать, как это было замечательно.
— За твое чудесное спасение, — произносит Камиль, и мы чокаемся, а потом пьем на брудершафт, смотря друг другу в глаза. Да, я плыву, чувствую, что границы морали, стены собственной обиды все тоньше. Их стирает ластик с зелеными глазами, которому все сложнее противиться, ведь я знаю, что ждет меня за этой гранью порока. Чистое, незамутненное комплексами удовольствие. Мне хочется сказать что-то остроумное, сбить с него спесь, ведь он уверен, что я готова на него прыгнуть, но слов не находится. А через минуту приезжает такси, и Камиль сам несет меня на выход. Усаживает на заднее сидение и плюхается рядом. Так близко, что с ума сойти от запаха. Так близко, что удержаться, и не понюхать цитрусовый одеколон просто невозможно.
Но в какой-то момент появляется страх, что, если я прикоснусь к нему так интимно, поцелую губами шею, пока он говорит адрес, Камиль сморщится, как делал это Антон.
Наверное, поэтому уже готова отстраниться, но Камиль быстрее. Хватает меня за шею и тянет к себе, другой рукой поглаживает ткань платья. Ниже. Ниже. К порванным колготкам, которые рвет еще больше, подбираясь к бедру. И я сдаюсь. Целую его в шею, слизываю вкус, другой рукой сама накрываю внушительны бугор.
— Соскучилась?
— Очень.
— Я думал о тебе. Представлял, что буду с тобой делать, — шепчет он мне на ухо, прикусывая мочку, рукой лаская внутреннюю сторону бедра. В машине темно и Камиль никого не стесняется. Нащупывает влажную полоску трусиков и легонько по ней проводит...
— Что же?
— Не люблю рассказывать, давай я лучше покажу, — выдыхает он мне в губы и скользит по ним языком. Рот открывается, впуская его внутрь, давая власть, давая себя в полное его подчинение. И он этим пользуется. Трахает языком рот, буквально пожирая меня, и скользит пальцами между ног, уже готовый заглянуть под полоску ткани, уже готовый взять меня прямо здесь. В такси.
— Приехали!
Голос немного рассеивает туман, но Камиль не дает этому полностью случиться. Помогает выйти из машины, помогает дойти, все время поддерживая за талию, пока мы не оказываемся в лифте.
Я тут же прижата к стене, мои ноги тут же широко разводятся, в лобок упирается настоящий монстр. И я хочу, хочу его всего, хочу ощутить тот щемящий восторг, когда член распирает меня изнутри, а грудь алеет от жалящих поцелуев.
Я обнимаю его, тяну на себя, отдаюсь, уже не соображая. Разве что о том, чтобы в этот раз все было еще лучше, а Камиль на следующий день не исчез. Он думал обо мне. Думал. Одна мысль об этом делает меня пластилином в его руках, игрушкой. Сейчас, в этот момент мне так хорошо и свободно, что хочется поиграть… Просто наслаждаться жизнью.
Камиль выносит меня из лифта, прижимает к своей двери, не прекращая истязать мой рот. Одно рукой придерживает, другой достает ключи. Мне на глаза собственная дверь попадается, и я шепчу Камилю на ухо.
— Мне надо домой.
— Нет.
— Но мне надо, — отталкиваю я его со смехом и достаю свои ключи из сумочки. Сразу нашлись. И я, пошатываясь, иду к своей двери, пока Камиль задыхается от гнева.
— Сучка.
— Кобель, — хочу вставить ключ, но Камиль его отбирает. – Отдай.
— А ты забери, — поднимает он руку, упираясь лопатками
