в дверь. – Давай, Мышка. Подойди ближе, забери и уходи.
Я не пытаюсь вилять, но меня как будто качает. Я пытаюсь допрыгнуть, но лодыжка не позволяет, и я стекаю по Камилю вниз. Он тут же поднимает меня и заводит к себе в квартиру. Кидает две пары ключей в вазочку, и я хихикаю.
— Они теперь тоже будут заниматься сексом, — расстегиваю пару пуговиц на Камиле, чувствуя себя буквально всемогущей. – Как мы.
— О, Лида, — тянет он меня на диван и вынуждает оседлать его. Рвет остатки колготок и вдруг связывает мне руки за спиной.
— Ты… Зачем это?
— Слышала новый закон Ньютона. Связанное тело не способно уйти. Сейчас я на таком взводе, что уйти тебе не позволю.
— Оо, большой и злой Камиль. Я ведь боюсь. А вдруг, — танцую на его коленях, ощущая член. – Ты меня изнасилуешь.
— Я планирую тебя выебать так, что ты даже думать не сможешь… — обещает он и скидывает меня с себя на диван. Тут же переворачивает и под писк прижимается губами к трусикам. Проводит несколько раз сверху вниз и резко снимает их.
— Камиль, я там…
— Сейчас нужно просто заткнуться, — требует он и пальцами трогает самую суть. Надавливает, пробирается пальцами, и я зажимаю губу зубами. Так сладко. Порочно. Тело словно наэлектризовано, и вот-вот произойдет взрыв. Особенно он близко, когда Камиль целует меня там и языком скользит по клитору, пальцами проникает внутрь. И лижет. Лижет. Смачные звуки вынуждают окончательно потерять ориентиры, чувствовать, как приближается наслаждение. И тут все обрывается.
— Нет, нет, не смей останавливаться, — умоляю я, чувствуя, как быстро гаснет огонь и загорается вновь, когда Камиль подходит спереди и вынуждает посмотреть ему в лицо. Целует, давая мне ощутить свой же вкус. А потом поднимается во весь свой рост. Расстегивает на себе остатки пуговиц, оголяя свои проклятые кубики. Эти кубики происки дьявола. Они внушают женщинам самые порочные мысли. Но даже они не сравнятся с тем, что предстает передо мной спустя мгновение. Брюки Камиля падают, а к моему лицу вплотную находится член. Прямой, как палка, увитый венами, увенчанный розовой головкой. Камиль проводит по нему пару раз и касается большим пальцем моих губ.
— Ты связанная такая нежная, не пытаешься играть, сбежать, оскорбить меня. Но этого недостаточно. Нужно прикрыть твой ротик. Пухлый. Маленький. Открой его…
— Камиль, я никогда… — облизываю губы, чувствуя солоноватый запах его пальца.
— А я знаю, — шепчет он мне, поглаживая, а я продолжаю смотреть на головку, на которой образуется прозрачная капелька, и я просто с ума схожу от желания ее попробовать на вкус. Чертово адамово яблоко. Наверняка, именно оно соблазнило Еву в раю. Именно так она стала грешницей. – Просто открытой рот и достань язык.
Глава 40. Кот
Это зрелище. Связанная Лида с горящим взглядом. Кажется, что все фантазии стали явью, потому что теперь не нужно дрочить, можно тронуть язык пальцем, коснуться чертовски мягких губ и дать ей попробовать себя на вкус.
Член пульсирует, яйца горят, а на языке она. Везде она. Вошла в каждую клеточку и собирается там поселиться. И оттолкнуть бы, убежать, крикнуть, что мне это не нужно, но сейчас гораздо сильнее хочется просто положить головку на язык. Просто смотреть, как неумело она будет обхватывать ее губами. Втягивать щеки и широко распахивать глаза, доказывая непреложную, такую порочную истину. Я первый. Первый дарю ей подобный опыт. Первый толкаюсь бедрами, крепко держа подбородок, чтобы не дергалась и приняла меня глубже.
— Расслабься… — требую и второй рукой поглаживаю ее шелковистые волосы. Растрепанные. Держу головку на ее горячем языке и, стиснув зубы, умоляю себя сдерживаться. Не грубить. Не толкаться, как привык. Не пихать член, как любой другой готовой на всей бабе. Лида другая. Ее хочется научить. О ней хочется заботиться. Хочется стереть слезы, которые выступили на глазах, когда член наполовину вошел в рот.
— Тихо, тихо. Не напрягайся. Я хочу, чтобы он вошел полностью.
Ее глаза ,как две монеты, и это лучший комплимент. Страх перед размером. Я вытащил член, чувствуя, что тут же начинается ломка и мне нужно обратно. Словно здесь, на воздухе, холодно, а там идеально. Горячо. Влажно. Так туго, что хочется кончить немедленно. Залить ей горло и смотреть, как она глотает. Смотреть, как часть спермы стекает по губам.
Я собираю ее волосы в хвост и перетягиваю резинкой. Одной рукой держу его, другой стираю слюну с подбородка, смотрю в глаза и целую.
— Давай, мышка. Я не сделаю тебе больно. Просто доверься мне. Просто отдай мне себя.
Я скольжу рукой за спину, продолжая держать член прямо у ее губ. Вижу, как она их облизывает. Как смотрит прямо на головку, часто дыша, практически задыхаясь. А я завожу руку ей за спину, нахожу застежку молнии и тяну вниз, медленно-медленно, в том же темпе, в котором вожу членом по ее губам. Мягким. Пухлым губам. Она вся дрожит, уже целует головку, вызывая легкие импульсы, которые приближают мое терпение к крайней отметке. Черт, как выдержать-то, как не запихнуть ей хер по самые гланды.
Развожу платье в стороны, стягиваю лямки и рукой наконец могу коснуться груди. Она шипит, а я не останавливаюсь. Теперь сжимаю сосок, покручиваю его и вижу, что она, словно поддаваясь ритму, вертит круглой попкой. Сглатываю слюну, чуть отстраняясь, давая себе передышку, но Лида вдруг касается кончиком языка головки, и меня уносит. В голове шумит, а сердце отбивает бешеный ритм.
— Бля, Лида, — только и произношу я, хватаю ее за лицо двумя руками и, уже не соображая, толкаю член в приоткрытый рот. Она смотрит на меня, берет его наполовину и держит так, глубоко дыша, пока я охереваю от восторга. Чувствовать себя в ней без презерватива просто охуенно. И я целую ее в макушку, словно прося прошения.
— Расслабь горло, — прошу и вынуждаю взять член как можно глубже. Буквально на долю секунды, чтобы ее нос коснулся паха, а затем отпускаю, видя, как слезы и слюни сделали ее лицо красным. Она может сказать нет, может потребовать, чтобы я прекратил, но молчит и пытается отдышаться. Смотрит в немом шоке, пока у меня яйца готовы взорваться от адской похоти. И я делаю это снова. Пихаю член на максимальную глубину, чувствуя, как головку сжимает
