Нет, ну прикольно, знаете. Как в анекдоте: «Заходит как-то русский, еврей и немец в бар. А там армяне в нарды играют. Садятся, а они им как раз».
Мёртвый я лежу на диване. Мама сидит перед одним из фактических правителей мира. На столе сидит обезьяна в джинсах и куртке. А у порога София Элерс, — топ-один человек, которого она ненавидит, — и папаша, бросивший нас в нищете — топ-два из того же списка.
Найс играем.
Даже представить не могу, что у неё сейчас в голове.
— Тогда, мы пойдём, — опомнилась София, — Всем спасибо. И вам, господин Аргус, и вам, госпожа Елизавета. И тебе… Костя. Ещё увидимся… надеюсь.
Я снова показал «ок», на сей раз медленнее.
«Чёрт… что-то мне очень херово…»
Теодор попрощался с некромантом, на секунду замешкался перед Лизой и дочерью, и поспешил покинуть квартиру, прекрасно понимая, какого мы о нём мнения.
Дверь закрывается, и наконец вся наша семья остаётся одна.
Тьфу ты. И Аргус. Наша семья и Аргус. Да, вот так.
И как только Элерс покинули квартиру, старый хер видимо уже записался в наши родственники и решил ничего не скрывать.
* * *
— Каждый раз удивляюсь, как же рядом с ним физически неприятно находиться, — прокомментировал Аргус приход Теодора.
— Да, я тоже заметила…, - пробормотала Лиза, глядя на застывшую Вику, — Но почему?
— Из-за его силы. Она… специфична, — он решил перевести тему, — Но да ладно. Ушёл и ушёл. Куда важнее, что произошло с вашим сыном.
Лиза закивала и села рядом с Аргусом.
— Возможно, во всём виноваты Евреи, — произнёс тот, — Или японцы. В любом случае, я не люблю ни тех, ни других.
— О, вы тоже? — удивилась Елизавета.
Аргус задрал брови, в очередной раз восхищаясь этой женщиной.
— Но всё же, думаю, это японцы, — продолжил некромант, — После недавней аномалии они активизировались. Даже границы частично открыли.
— Сёгунат-то? — не поверила Елизавета, — Помню в юношестве они их открывали для чего-то, и всё.
— Ну… не так уж и давно это было. Лет двадцать назад.
— Для меня это в юношестве.
— А…, - он и позабыл, что не все тут живут по триста лет, — Ну, в общем, да. Японцы открыли границы, а сёгун пошёл навстречу. Со мной в частности, ибо как и всегда, к усопшим они относятся особенно, и мои методы ему импонируют. И я выяснил…
Послышалось громкое дыхание. Как сопение.
Никто не обратил внимания.
— Что их основный взгляд упал на Европу. Не в плане поиска подозреваемого, а… чего-то другого. Ценного для Японии, всей Азии и мира в частности.
— Как с этим связан мой сын?
— Они запрашивали о нём информацию. Они наведались в студию, с которой он недавно подписал контракт. И они присутствовали вместе с Мей Рейвиль на его дуэли, — его голос утихал, — И перенести нападавшего монстра могли только они, с помощью Хоро-Вортекса — артефакта, управляющим пространством.
Аргус повернулся на Константина.
— Эй, мелкий. Что можешь сказать? Ничего не замечал в последнее время?
Нет ответа. Его лицо так и было прикрыто тряпкой, а грудь часто вздымалась.
— Эй! — вновь окликнул он.
Мама Константина переполошилась и подскочила. Она-то знала, что ему стало хуже. И раз Костя не в силах даже ответить — это очень плохой знак.
Она подошла к сыну.
— Он… он стонет от боли! Ему плохо! — она быстро сняла тряпку и не сдержала визг, — А-А-А!
Золотые пульсирующие трещины медленно разрастались по телу её сына, уже покрывая всю левую сторону.
Вортекс, что он поглотил…
Медленно в нём разрастался, разрывая человеческое тело.
Глава 21
После долгих мучений, после всех воспоминаний, где старик в чёрном таскал меня по разным местах, я наконец открыл глаза.
Свет… я вижу свет…
И… прекрасного ангела в белом одеянии. Он возвышается надо мной словно солнце, укутывая в столь желанную теплоту, что я искал десятилетиями.
— Ай млять, — я прикрыл глаза рукой, — Не свети.
— Ой! — воскликнула медсестра в белом халате, — Не знала, что вы очнулись. Простите! Мне сказали проверить ваши зрачки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да-да, убери фонарь!
— Хорошо!
Свет пропал, а я проморгался и наконец смог различить грудастую медсестру с глубоким декольте, больничную палату и голого себя под одеялом.
"Ля какая", — это и про медсестру, и про палату, если что.
Богато, красиво, и явно недешево. Глаза так и радуются смотреть на это гениальное решение современного художника.
Это я и про медсестру, и про палату, если что.
— Где я? — не понимал я.
— Сейчас позову главного, подождите секунду! — девушка убежала.
Я зажмурился, привык к свету и снова осмотрелся.
Да, определённо больница. Причём люксовая палата, похожая не на палату вовсе, а на дорогой отель. И плазма здесь, и компьютер, и весело здесь, и собаки танцуют. За окном утреннее солнышко. Приятно.
Но что я забыл в больнице, твою-то мать?!
«Ух… так, вспоминай»
Я помню покушение. Потом Аргус пришёл. Потом мы все завалились домой. Там Теодор был ещё…
А потом мне стало очень плохо.
Жар, ломота во всём теле и полная пустота в голове. Я помню, как вскрикнула мать, как засуетился Аргус и… как меня везде таскали. Я не спал, нет, но я совершенно ничего не соображал. Будто в трансе. В абсолютном бреду.
Ну а потом, наверное, меня всё-таки вырубило. Но это точно была не потеря сознания — я помню, как наконец почувствовал облегчение, и решил уснуть, наивно полагая, что всё пошло на поправку.
«Твою мать…», — я сжал одеяло, — «Твою мать!»
Почему это произошло?! Что стало причиной?! Это повторится?! А если не Аргус?!
— Да что за дерьмо?! — прорычал я.
Я одёрнул одеяло и посмотрел на руку. Без изменений. Трещины стали чуть побольше и светиться ярче, но того ужаса что я помню и близко нет.
А помню я, как Вортекс начал разрастаться, медленно разрывая моё тело изнутри.
И совершенно без понятия, связано ли это с Короной, Теодором или вовсе целебной магией Аргуса. Ответов нет.
Но… похоже мне их сейчас дадут.
Дверь отворилась, и, ожидая увидеть главврача, я слегка удивился приходу всё того же Аргуса.
— Что здесь…, - уже было начал я.
— Так, слушай и запоминай. Возможно, у тебя огромные проблемы, — он говорил очень быстро, а весь его вид показывал, что он на пределе, — Сейчас сюда явятся люди Сёгуната, и ты будешь с ними говорить.
— Э? Что?..
— Первое — внимательно, слышишь меня, внимательно, с-сука, думай, что говоришь! — он никак не реагировал на моё непонимание, — Второе — тщательно обдумывай все свои решения. Каждый шаг, каждое слово. Понял?!
— Нет! Что происходит?!
— Когда ты начал разваливаться как сраный конструктор лего, мы никак не могли тебя спасти. Ты умирал, и ничего не помогало. Лучшие целители разводили руками. Я уже обрадовался, что ты помрёшь, но тогда я вспомнил, что рядом с тобой начали крутиться люди Сёгуната. И встал выбор, либо забить и смотреть как ты помираешь, либо обратиться к ним в срочном порядке. И тебе повезло, что я не хочу расстраивать госпожу Елизавету.
Я нахмурился, понимая, во что всё это закручивается.
— Да, ты догадливый. Спасли тебя именно японцы. Именно Сёгунат. У них было лишь одно условие — дать на тебя выход.
— И сейчас они идут сюда?..
Аргус кивнул, резко и нервно усаживаясь на стул возле окна. Он нервничает.
Очень… нервничает.
— Ну-у… окей, — я нахмурился. — Поговорю я с ними. В чём проблема?
Этого я реально не понимал. Ну выслушаю, хорошо. Даже если они собираются меня прикончить лично, я бы в любом случае либо помер, либо дал контроль Короне, которая ещё неизвестно вернула бы меня или нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В чём проблема?
— Ты не догоняешь? Ты как вообще учишься?! Как собрался быть аристократом?! Это в Европе люди терпимы, но японцы…, - прошептал он, наклоняясь ко мне, — Да они конченные! Тебе не простят оскорбление чести! И уж поверь, оскорбляются они со всего! — он говорил тихо, но очень эмоционально, — Слушай внимательно. Очень внимательно! И запоминай. Постараюсь рассказать всё, что нужно знать для переговоров с Сёгунатом. И не дай бог, сука, ты налажаешь — я тебя лично прикончу!
