Гольдштейн сказал, что ей нужно иметь дома пианино, чтобы заниматься каждый день. Когда она сказала об этом Вивиану, пианино было доставлено на следующий же день. Она приняла этот подарок, как принимала плату за уроки, поскольку считала, что это деньги от продажи серег Джулии. Эта мысль доставляла ей особое удовольствие. Вивиан сделал ей уже столько подарков, что она не могла позволить себе отказаться еще от одного.
Огромная популярность Франца Миттельхейтера, собирала аншлаги на «Веселую Мэй», а выдвижение в секстет добавляло Лейле все новых поклонников. Состоятельные повесы, восхищенные ее фигурой в обтягивающем мундире на сцене, были еще более восхищены ее женской версией, когда встречали у служебного входа. Драгоценности, цветы и другие экстравагантные подарки сыпались на нее дождем от толп почитателей. Она принимала их, считая частью своей роли, как требовал Летер Гилберт, и ей редко доводилось после окончания спектакля сразу возвращаться в свой подвал.
Ее появление в секстете означало и прибавку жалования, большую часть которого приходилось тратить на платья. Некоторые из ее кавалеров быстро исчезали, других она видела постоянно и получала удовольствие от их ума и веселого нрава. Ужины после спектаклей означали для нее только две вещи: хорошую еду, необходимую для здоровья, а теперь и для ее голоса, и возможность позже вернуться в свой подвал, где горестные воспоминания все еще властвовали над ней.
К ее ужасу, Вивиан проявлял дикую ревность по поводу каждого принятого ею предложения, каждого мужчины, с которым она встречалась, каждого полученного подарка. С приближением лета военные маневры и парады проводились все чаще. Кавалерийский полк постоянно вызывали для эскорта членов правительства, чей статус требовал проезда официальной процессией по улицам Лондона. Загруженный на службе, Вивиан виделся с Лейлой реже, чем раньше, и страшно переживал, что она проводит время с другими мужчинами. Обнаружив, что он одинаково страстен и в любви, и в гневе, Лейла не знала, чем успокоить его. Они часто ссорились, пока он однажды не обвинил ее в том, что она не способна на искреннее чувство.
— Чего ты хочешь от меня на самом деле? — требовательно спросил Вивиан, когда они как-то в воскресенье гуляли в парке. — Когда я собирался стать твоим любовником, ты впала в праведный гнев и выкинула меня из кеба. Теперь я хочу стать твоим мужем, а ты предлагаешь быть моей любовницей. Ты хочешь остаться свободной и играть роль любовницы, которую постоянно окружают мужчины? Ты недооцениваешь меня. Я никогда ни с кем не делю благосклонности женщины.
Его слова так ранили ее, что Лейла не смогла вымолвить ни слова. Вивиан смутился, увидев, что заставил ее страдать, и потащил в тень деревьев, крепко прижав к себе.
— Дорогая, ты же знаешь: мысль о том, что ты находишься с другим мужчиной, разрывает меня на части, — в отчаянии пробормотал он. — Ради Бога, стань моей женой. Давай положим этому конец.
Лейла сама была в отчаянии.
— Давай положим всему этому конец, во что бы то ни стало. Оставь меня, Вивиан, — прошептала она, уткнувшись ему в пальто.
Через два дня он ждал ее у служебного входа. Она сказала поклонникам, что плохо себя чувствует, и пошла в Вивианом. Встреча закончилась новой ссорой, и после этого она не видела его две недели. Лейла была в полном отчаянии, считая, что потеряла его навсегда, когда, выйдя однажды днем из дома профессора Гольдштейна, увидела его при всех регалиях верхом на Оскаре около ждущего ее кеба. Она была поражена несчастным выражением его глаз, в которых раньше танцевали очаровательные смешинки.
Вивиан сопровождал кеб до ее подвала, а она сочиняла суровую речь, которую произнесет ему по приезде. Вместо этого Лейла радостно нырнула в его объятия и с готовностью согласилась забыть все, что он сказал ей в пылу ревности. Они провели час за чашкой чая, затем ей пора было собираться в театр.
Он страстно поцеловал ее и признался, что уже давно должен быть на королевском приеме в саду.
— Мне надо ехать туда, а то все решат, что я потерялся, — сказал он с улыбкой. — Но воскресенье все мое. Приезжай в Брайтон утренним поездом, а я найму карету, которая привезет тебя ко мне через фруктовый сад, который сейчас весь в цвету.
Он прижал обе ее руки к губам и многозначительно посмотрел на нее исподлобья.
— Я знаю гостиницу, где мы сможем остановиться на ночь, если застрянем или если будет плохая погода.
Отлично понимая, что это означает его капитуляцию и что он предлагает ей в этот уик-энд стать его любовницей, она не могла выдавить ни слова. Лейла была почти уверена, что он пользовался этой гостиницей раньше с другими женщинами. Ей стало неприятно, что Вивиан собирается привезти ее туда. С другой стороны, раз она сама отказывалась доставить ему удовольствие, то как может осуждать его за то, что он ездил туда с другими женщинами?
Лейла согласилась приехать. Он взял шлем и уже в дверях, обернувшись, небрежно спросил, ужинает ли она с кем-нибудь сегодня вечером? Она осторожно ответила, что ей назначил встречу Билли Мидлтон, один из ее постоянных поклонников.
— Что ж… желаю приятно провести вечер, — ответил он бесстрастно, что, однако, не скрыло его разочарования. — Ты всегда можешь поговорить с ним о Сириле Родсе.
Напоминание об этой давней шутке сильно покоробило ее.
— Я и сейчас думаю, что это имя ему подходит больше, чем Сесил — ответила Лейла спокойно.
Он многозначительно посмотрел на нее.
— Я уверен, он добровольно сменит имя, если ты скажешь ему об этом. По-видимому, ты можешь заставить мужчину сделать все, что захочешь.
На следующий день пришла Нелли. Лейла занималась пением, но была очень рада, что ее прервали. Вчерашний визит Вивиана не давал ей покоя, и ее очень беспокоило предстоящее воскресенье. Это не сделает их счастливыми, а возврата к старому уже не будет. Их желание броситься друг к другу в объятия больше невозможно сдерживать, а ее постоянные невнятные объяснения, почему она не может выйти за него замуж, могут быть истолкованы только одним способом. Став его любовницей, она могла бы удовлетворить его желание, но это, несомненно, усилило бы его ревность ко всем другим мужчинам, с которыми ей приходится встречаться. С такими мыслями в голове, пение не шло впрок, и она с радостью остановилась на середине гаммы, несмотря на просьбы Нелли спеть что-нибудь.
— Сейчас, когда ты так редко приходишь ко мне в гости? Это бы было ужасно грубо, — сказала Лейла с улыбкой, ополаскивая кипятком заварочный чайник.
Молодая служанка смотрела на нее во все глаза.
— Ты так шикарно выглядишь, Лили. И говоришь, как джентльмены, которые приходят к сэру Фредерику и хозяйке. А эти чашки! Настоящий китайский фарфор с рисунком. У тебя, наверное, сейчас много денег.
