— У меня сейчас даже есть сил нет. Терпеть не могу этих салахцев, они энергетические вампиры какие-то, честное слово.
— А что с ними не так?
— Да они мутят что-то, — зевнул Морис. — У нас в Штабе есть подозрение, что они разрабатывают тайно какое-то убойной силы оружие. Точнее, эти подозрения появились у Фьюри, Салах ведь в одной соседней с Лакором стране находится, откуда Фьюри родом. Ну вот, мы всё пытаемся в болтовне по другим рабочим делам обходными путями вывести их на чистую воду или выведать крохи информации, но они даже на Водном Кордоне умудряются юлить. Знаешь, отвечают в такой особенной бесючей манере, когда "ни о чем и обо всем". Дико льют воду, переводят стрелки, путают вопросами, и в какой-то момент ловишь себя на мысли, что начинаешь терять нить разговора.
— Если они такие непробиваемые, может, проще разведкой самим всё узнать?
— А я тоже это предлагал, — душераздирающе зевнул Морис. — Но Высший Совет Инквизиции пока не одобрил вылазку. Считают слишком опасной, а существенных поводов и доказательной базы для одобрения вылазки у меня пока нет. Вот я в который раз пытаюсь хоть существенную зацепку найти, но пока безрезультатно. Только остатки сил истратил, и кусок в горло уже не лезет.
— Но силам-то надо откуда-то браться.
— Силы мне сейчас придали бы твои поцелуи, — улыбнулся Морис. — И как минимум нежные обнимашки. Но в такой толпе инквизиторов приставать к тебе с поцелуями сейчас будет не очень. Ты вряд ли оценишь.
— Вряд ли. Ты обещал не лезть ко мне открыто, пока мы на Водном Кордоне!
— Я помню, — вздохнул Морис. — Мне-то на коллег плевать, но не плевать на твои мысли и чувства, так что придется с ними считаться и изображать прилежную заиньку.
— Белую? — прыснула я.
— Да хоть розовую, — улыбнулся Морис. — Лишь бы тебе понравилось.
Он с таким теплом это сказал, что я испытала очень странное щемящее чувство… трепет. Нежность. Осознавая, что уверенно качусь в бездну беспросветной влюблённости и не хочу даже пытаться остановить это чувство полета.
— Так, ладно, а ты чем тут без меня занималась? — встрепенулся Морис.
Я показала ему свои многочисленные записи и рассказала все то, что поведала ранее Ильфорте. Морис с интересом слушал, и какое-то время мы с ним общались на тему Одиноких Теней, выдвигая предположения, как можно прекратить их появление в Штабе. Ни к чему конкретному пока правда не пришли, но так увлеклись беседой, что не заметили, как к нам подошел высокий мужчина.
— Скучаете? — раздался рядом знакомый голос. — Знаю, что скучаете, вот и пришел вас развлечь.
Это Фьюри уселся на соседний стул, но вместо радостных приветствий был встречен моим смущенно-вопросительным взглядом на взбешенного Мориса, который весьма враждебно уставился на кузена.
Фьюри это, разумеется, заметил, и громко фыркнул.
— Да не кривись ты так, не буду я твою милейшую трогать, — возвел он глаза к потолку. — У меня как у дракона очень тонкий нюх, как ты знаешь. А девушки, насквозь пропахшие другим мужчиной, меня не интересуют. Без обид, Флора, — весело подмигнул он мне. — Я просто пытаюсь донести до братишки, что не надо из меня делать врага народа.
Он говорил не уничижительно, просто сухо констатировал факт. Но я все равно смутилась, а вот Морис, напротив, обзавелся крайне самодовольной улыбочкой.
— Вы всегда такой прямолинейный? — улыбнулась я.
— Ну а чего кота за хвост тянуть, — пожал плечами Фьюри. — Если мне нравится девушка, я говорю об этом прямо. Но если она выбирает не меня, то глупо устраивать из этого трагедию. Впрочем! Если вам, Флора, вдруг надоест этот тип, то вы знаете, где меня найти!..
Он загадочно поиграл бровями и расхохотался, глядя на вытянувшееся лицо Мориса.
— Слушай, а ты такой забавный, когда ревнуешь! Ладно не рычи на меня, о великий и ужасный метаморф, смотри сюда лучше. Я к вам по делу, — голос Фьюри стал деловым.
Он держал в руках несколько свитков, которые сейчас разложил на столе поверх моих записей. Развернул пошире один особенно ветхий свиток.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я тут кое-что вспомнил, но нужно было свериться с историческими источниками, благо тут есть довольно хорошая библиотека. Не нашел детальных подробностей, но хоть что-то. Вот, гляньте.
Мы с Морисом склонились над куском пергамента, исчирканного по бокам рунами, а в центре было изображение человекоподобного черного сгустка дыма с яркими фиолетовыми глазами.
— Это один очень древний дух хаоса, принадлежащий изнанке мира. Как же его там зовут…
— Эффу, — сказала я. — Есть такой, да. Точнее, был. Я мало о нем слышала, только в старинных легендах упоминание встречала. Его же вроде изгнали давно в небытие.
— Изгнать-то изгнали, — поцокал языком Фьюри. — Да вот только не в небытие, а куда-то на задворки сновидений. Увели в какой-то особый магический сон, спрятали где-то далеко… Очень далеко. Но не уничтожили. Уж не знаю, почему, может, просто силенок не хватило, и решили сделать хоть что-то. Было это несколько тысяч лет назад, но в последнее тысячелетие каждые сто семьдесят лет во время парада планет во Вселенной происходят странные вещи… Очень странные и очень нехорошие.
— Например? — нахмурился Морис.
— Происходит подозрительное пробуждение темных сил, и все оно так или иначе связано с изнанкой мира, — Фьюри достал исчирканный им лист бумаги и развернул на столе, указывая карандашом. — Массовые нападения высших демонов в войне восемьсот пятьдесят лет назад, когда выкосило половину населения Форланда. Война лакорцев с демонами шестьсот восемьдесят лет назад, когда была истреблена половина драконов. Появление дикой нечисти в Шаренхоле пятьсот десять лет назад, когда половина Шаренхола превратилась в выжженную пустыню. Обледенение огненного мира Сайтан триста сорок лет назад, когда демоны своей ледяной магией поглотили основные огненные источники мира. И совершенно жуткие нападения нечисти в Эль-Гано сто семьдесят лет назад, когда население планеты демоны заразили темной оспой, и за неделю погибли все дети до двенадцати лет.
— Жуть какая, — невольно поежилась я.
— Ну, я бы так не сказал, что это как-то четко связано, — задумчиво протянул Морис. — Нечисть то и дело прорывается наружу в разных уголках Вселенной…
— Да, но все перечисленные мною случаи сопровождались одними и теми же особенностями, — возразил Фьюри. — Демоны и прочая нечисть ведь как себя ведут обычно? Действуют в своих целях, жрут энергию для себя, любимых, быстро насыщаются и убегают. Но во все вот эти массовые случаи нечисть всегда вела себя… нетипично. Она не жрала и убегала — она поглощала без остановки, но тратила поглощенный ресурс не на себя.
— А что тогда? Каким-то образом передавала энергию куда-то дальше?
— Именно! Знаешь, на что это все похоже? На сбор энергии для кого-то. Например, для этого духа хаоса. Как его там… Эффу, да? Ну вот.
— Думаешь, он пытается вырваться наружу? — Морис еще больше нахмурился.
— Очень на то похоже.
— Тогда и понятно было бы, почему крадут Тени именно у волшебников, рожденных за день до новолуния, — неуверенно произнесла я. — Теоретически если саккумулировать большое количество лунной теневой энергии, это может помочь прорвать ткань реальности и вырваться из сновидений… Да куда угодно вырваться, если честно.
— Так себе перспектива открывается, — мрачно отозвался Морис.
— Да уж… Но все равно непонятно, почему тогда жертв избирают только среди инквизиторов, — вздохнул Фьюри. — Одинокие Тени ведь не разгуливают по всему Форланду, верно? Вроде не было никаких нападений во всем городе, да? Ну, то есть были, но, заметьте, только на инквизиторов. Хотя Тени можно похищать у кого угодно, если я правильно понимаю. Но Одинокие Тени точечно нападают на сотрудников Генерального Штаба, где бы они ни находились. Почему?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я много думал об этом, — Морис задумчиво потер подбородок. — И никак не могу отделаться от мысли, что все это очень похоже на месть инквизиторам. Какую-нибудь дурацкую нелепую месть одинокого безумца, который решил не всех под гребёнку толкать, а выборочно, на свой вкус.
