глаза.
— Предпочитаю думать, что все-таки перемещусь.
— Неужели вам не страшно?
— Страшно. — согласился я, припомнив первую тренировку в капсуле — Но если есть шанс, почему бы им не воспользоваться?
— Не знаю. Я бы так не смогла, наверное.
Сдав группу на остров, попросил Номада дать мне программу обучения молодежи и весь путь до Фобоса ругался. Вслух. Громко. Матом. Летел с твердым намерением достать Виталю из обучающей капсулы и устроить с ним жесткий спарринг. Эти редиски формировали в неокрепших умах образ нового Спасителя. Из меня. Эдакого христосика, до Христа явно не дотягивал, да и молодежь была атеистической в своей массе. Но чуть ли ни каждый день им вбивали в головы, что Самый Первый, именно так, с большой буквы, собирается пожертвовать собой, дабы пресечь и не допустить где-то там, так не посрамим Его где-то здесь. Тьфу!
— Стас. — вышел на связь Номад.
— Чего надо? — буркнул в ответ.
— Разреши высказаться по ситуации?
— Излагай.
— Стас, землянам нужен такой символ. Любой символ, вокруг которого они могут сплотится. Насколько я понял из воспоминаний и аратанцев, и арварцев, в Содружестве очень много опасностей, как и соблазнов. И чтобы не испугаться, не соблазнится, не сказать, как Эрик Картман из мультсериала «Южный Парк» «Идите в жопу пацаны, я пошел домой!», землянам просто необходим символ.
— Допустим. Почему я?!
— А почему нет? — удивился Номад — Тут и параллели религиозные хорошо прослеживаются. Хоть ребята и атеисты, но что такое христианство знают.
— Я не на крест подыхать лезу! Я в прошлое отправляюсь!
— Тут-то ты умрешь в любом случае.
— Вот спасибочки, бля! Успокоил! Теперь я со спокойной душой схвачусь за этот гребанный артефакт!
— Я к тому, что не ломай программу обучения. Будет только хуже.
— Все равно как-то неприятно, что о тебе думают, как… Как… Даже не знаю, как о ком!
— А тебе не всё равно? — удивился Номад — Так, или иначе, после того, как ты активируешь артефакт, всё закончится. В любом случае.
— Ладно. — буркнул я — Считай, что убедил. Не буду Витале морду бить. Признавайся, твоя идея была?
— Нет. — ответил Номад — Макса Кола.
— Максима? — удивился я, припоминая героического рядового-спецназовца с постоянным зарядом оптимизма. — Как?
— Когда ты был на обучении. — понял мой невнятный вопрос Номад — Виталий и Макс случайно пересеклись в кают-кампании за обедом. Виталий поинтересовался, как Максу удалось сохранить такое жизнелюбие, после всего, что с ним произошло. Макс ответил, что в детстве читал «Повесть о настоящем человеке».
— Бориса Полевого — кивнул я — Входила в школьную программу при СССР.
— И именно образ Алексея Мересьева не давал ему скатится вниз. — продолжил Номад — Тогда Виталя сказал, что жаль, что у них образа героя нет. И даже если молодежь заставить прочитать «Повесть» — то девяносто процентов не поймут, о чем она.
— А ты тут же этот образ сразу и предложил. — закончил я.
— Ну, не сразу. — чуть смущенно проговорил Номад — Сначала я всесторонне изучил как влияет образ героя на коллектив людей, объединенный одной идеей.
— Да какой из меня герой? — поморщился я.
— Почти хрестоматийный. — ответил Номад — Загадочный, немногословный, принесший себя в жертву ради других и в итоге — мертвый.
— Может я вообще не из-за Земли назад отправляюсь? Может мне хочется назад, в детство? И потом тебя собрать, ради своих шкурных интересов. Чтобы в безопасности бороздить просторы Большого театра?
— Какого театра? А, понял. Но другим-то это знать необязательно.
— И заканчивай со смертью — поморщился я — А то передумаю и с вами полечу. Будет вам вместо образа хрестоматийного героя, образ хрестоматийного труса.
— Не-не-не! — всполошился Номад — У меня уже вся измерительная аппаратура готова!
— Решил на моем отбытии докторскую написать?
— Ну я же искин разведчика. А тут такое событие.
— Ладно, так уж и быть. Фиксируй. Послужу науке лабораторной мышкой.
Осталось два месяца до входа астероида в систему. Уже были видны признаки приближения чего-то массивного. Датчики Номада зафиксировали, как ледяные глыбы из облака Оорта снялись с насиженных мест и двинулись навстречу астероиду. Последние мигранты занимали свои места в криокапсулах, предварительно проговаривая «под протокол», что это они делают исключительно в добровольном порядке, чтобы спасти свои жизни от грядущей катастрофы. А так как система жизнеобеспечения транспорта не позволяет перевозить большое количество пассажиров, то они лезут в криокапсулы. Надо от будущих обвинений в работорговле себе жопу прикрыть. Некоторые девчонки, глядя на меня, откровенна плакали. От вселенского стыда я прятался в медкапсуле. И хоть учить мне было уже нечего, но никто же не мешает проводить очередную тренировку в режиме тренажера?
Слетав на Землю, мы с Виталей наконец-то раскрылись перед его семьей, в какой «командировке» мы были. Естественно, Галя, жена Витали, нам сначала не поверила, после демонстрации возможности «Теней», которая привела в восторг дочек Вита, дядя Стас, а превратитесь снова в Железного Человека, ну пожааалуйста, поверила, но всё равно попыталась устроить скандал. Пришлось воздействовать пси. После чего Пом продемонстрировал симуляцию, сделанную Номадом, что скоро случится с Солнечной системой. И напомнить, что мы не сидели сложа ручки, а работали, чтобы спасти хоть кого-нибудь. Их — в том числе. В итоге вернулись с женой и дочками Витали, родителями Гали и ее братом с семьей. Всех, без исключения, засунули сначала в медкапсулы, откуда взрослые вышли примерного одного возраста, двадцать пять лет, плюс-минус, потом, от греха подальше, в анабиоз. Включая детей. Хоть у Виталия и рвалось сердце от этого зрелища, но умом он понимал, что так будет лучше для всех. На кораблях должен быть только экипаж. Пассажиры, тем более такие суетные, запросто смогут незначительную шалость превратить в катастрофу. Тем более, Номад давал стопроцентную гарантию, что их здоровью ничего не угрожает.
Три декады до входа астероида в систему. Хотя, судя по габаритам и массе уже довольно точно определенным Номадом, это либо неизвестная ранее система из двух планет, вращающаяся вокруг общего центра масс, и до сих пор неизвестно почему не слипшаяся в единый шар. Либо
