можно уже идти домой? – вкрадчиво поинтересовалась я.
– Какая вы шустрая. Нет, нельзя. Пару дней понаблюдаем за вами, а потом отпустим. И, Норман, неделя в постели вместе с тобой девушке пока категорически противопоказана, сам всё понимаешь, – перевёл свой взгляд на моего супруга врач.
– Конечно, Брендан. Спасибо тебе за всё, – как к старому приятелю обратился Эмилий.
– Всегда пожалуйста. Мне жаль, что такого талантливого хирурга, как ты, лишили лицензии, – ответил моему мужу Донован, а потом перевёл свой взгляд на меня: – Сейчас вам привезут бульон и лекарства. Нужно всё выпить и отдохнуть. Восстановление идёт неплохо, но лучше вам сейчас не активничать. Кстати, вашему беспокойному супругу тоже не мешало бы пойти домой и поспать. Он не отходил от вашей постели трое суток. На лицо все признаки нервного и физического истощения, – сказал Донован, обращая моё внимание на глубокие тени, залегшие под глазами моего мужа, а ещё… на висках Нормана серебрилась седина, которой точно раньше не было.
– Нет, я не оставлю Юли́, – категорично отозвался Эмилий.
– Хорошо. Я прикажу принести сюда мобильную кровать и обед. Можешь оставаться с женой, но только если будешь вести себя разумно. А впрочем, тебе я тоже велю принести успокоительное и снотворное. И только попробуй в этот раз не выпить их, – с угрозой сказал врач, вставая с кресла.
– Эмилий? – позвала я мужа, привлекая его внимание. До этого мой великан, криво ухмыляясь, смотрел вслед бывшему коллеге.
– Что, Юли́? – произнёс Норман, опять присаживаясь на мою кровать, но только теперь с другой стороны.
– Прости меня за всё. Похоже, я одним фактом своего существования разрушаю твою жизнь. Мне очень жаль, что ты лишился из-за меня карьеры и вообще всего, к чему привык. Ещё и это, – грустно сказала я, касаясь седины на виске мужчины.
– Ты дала мне гораздо больше, любимая. Ты подарила мне счастье, а это мелочи. Кстати, как только ты поправишься, я решил стребовать с тебя долги. Ты обещала мне детей. И я думаю, что уже можно и нужно начать активно приближать появление будущих внуков. Как ты на это смотришь? – глядя на меня с нежной улыбкой, спросил Эмилий.
– Трое. Я хочу троих детей или ещё больше. Всегда мечтала о большой семье. А ты? – уточнила я, часто моргая, чтобы не расплакаться от счастья.
– Трое – это прекрасный план. Мне нравится, – согласился со мной муж и низко склонился над постелью, чтобы поцеловать меня, но в этот момент дверь открылась, впуская кого-то из технического персонала клиники.
Человек установил возле окна ещё одну кровать и ушёл, а следом за ним две роботизированные каталки привезли одна наш обед, а вторая плед и подушку для Нормана.
– Эмилий, а как же Ару? Перелёт ведь сорвался, – запоздало вспомнила я, осторожно отпивая тёплый бульон.
– С этим всё хорошо. Полетим, когда тебе станет лучше, но пока отдых и лечение, – скомандовал мой супруг, смело проглотив свою порцию лекарств.
– Эмилий, я говорила тебе, как сильно тебя люблю? – спросила я, с нежностью глядя на мужа.
– Ты можешь повторять это каждый день до конца моей жизни. Ты моё счастье, Юли́. Только, не смей больше умирать, – неожиданно эмоционально отозвался Эмилий, убеждая меня в который раз, как мне сказочно повезло с этим мужчиной.
Глава 52. Семья для Ару
Юлия Новикова
Два месяца спустя
Шёл второй день с тех пор, как наш небольшой кораблик приземлился на Умаре. Наверное, в противовес всем тем приключениям и трудностям, что выпали на нашу долю накануне, полёт до этой далёкой планеты прошёл спокойно. Точнее, незаметно для нас – пассажиров, ведь меня, Ару и Эмилия погрузили в криосон на три недели, а разбудили уже по прилёту к месту назначения.
Почему так получилось, ведь изначально мы готовились к долгому и утомительному путешествию? С этим как раз всё было просто и непросто одновременно.
После того, как я окончательно поправилась, мы с Ару стали участниками нового громкого судебного процесса над Титовым и его подельниками. История о котёнке, осиротевшем из-за жадных и беспринципных промышленников, которые похитили и убили пару мирсов, потрясла современную общественность. То, что я стала одной из потерпевших в этом деле, запутанном и почти невозможном для продвинутого двадцать третьего века, только придало резонанса неприглядной истории. Шум поднялся такой, что досталось не только преступникам, но и Министерству по охране природы, не обеспечившему безопасного возвращения чудом выжившего мирса на родину.
В итоге, горнодобывающая компания Титова практически перестала существовать. Все преступники были упрятаны в тюрьму на нереальные даже с новой продолжительностью жизни сроки, а нас с Ару и Эмилием доставили на Умару на скоростном военном катере, предназначенном в основном для политиков и дипломатов многочисленных иномирных посольств.
На этой далёкой планете на встретили, как дорогих гостей, и поселили в интересном доме-ракушке, расположенном на берегу океана.
Для умарцев история Ару и его погибших родителей тоже была невероятной. Для этого мира мирсы – это не просто священные животные, а фактически младшая разумная раса, с которой умарцы на протяжении всей истории тесно контактировали и научились жить, помогая друг другу. Поэтому, лично ко мне, как к эмоциональному якорю Ару, здесь было особое, очень уважительное отношение.
– Я так волнуюсь, – призналась я Эмилию, теребя застёжку своего комбинезона.
– Брось. Самое трудное уже позади. Сейчас-то чего бояться? – притянул меня в свои объятия муж.
– А вдруг, Ару не примут местные мирсы? А что, если другие коты будут его обижать? А что, если… – торопливо выдавала я свои надуманные страхи, но Эмилий изучил меня слишком хорошо и вовремя прервал поток всяких «если».
– Юли́, ты просто не хочешь отпускать Ару. Я понимаю, что ты его успела полюбить, но ведь мы знали, что рано или поздно этот момент настанет. Надо отпустить малыша. Ару нет места на Земле. Он должен жить тут, со своими сородичами, в привычной его виду среде. Не держи его, – уговаривал меня муж.
Я почувствовала, как о мои ноги трётся мягкий мех и опустила взгляд вниз, встречаясь глазами с любимым которебёнком. Малыш тоже пребывал в смятении и сейчас жался ко мне, привычно ища защиты и поддержки.
Не выдержав накала наших общих с Ару эмоций, я разревелась, опустившись рядом со своим приёмышем на колени. Умом я
