— Ты хорошая мама, Несс.
Она мягко улыбается.
— Спасибо.
— Боже мой, маленькая шлюшка! — кричит одна из девочек из кухни, повергая всех троих в приступ смеха.
— Сучка, ты даже не представляешь! — Снова смех.
Я не могу определить, чей это голос, и отчасти благодарен за это.
— Не обращай внимания, — говорит Ванесса. — Просто девушки так разговаривают.
Мой пульс учащается, и я чувствую себя не совсем комфортно. Впервые, с тех пор как задумался о том, чтобы Хейван жила со мной, у меня появились серьезные сомнения. Я ни за что не справлюсь без Ванессы.
Ванесса
— Будь в безопасности, ладно? — Я целую Хейван в щеку. — Сделай правильный выбор. — Обнимаю ее. — Позвони мне, если я тебе понадоблюсь. — Еще одно объятие.
— Мам, расслабься. У нас здесь парень-коммандос, который позаботится о нас.
Три девушки, одетые в крошечные топики и слишком короткие джинсовые шорты, забираются в черный внедорожник с тонированными стеклами, настолько темными, что внутри становится похоже на пещеру.
Джеймс, мужчина за рулем, одет в белую рубашку-поло, черные брюки-карго и туристические ботинки. Ему, вероятно, около сорока пяти, но размер груди и бицепсов придают ему вид двадцативосьмилетнего морского пехотинца. Он весь деловой, не слишком разговорчивый и излучает властность, что заставляет меня чувствовать себя немного лучше из-за того, что отправляю Хейван с ним.
Хейс выглядит смущенным. С тех пор как девочки выбрались из спальни этим утром, выглядя, ну, как три молодые красивые девушки, отправляющиеся на музыкальный фестиваль.
— С ним они будут в безопасности.
— Ты пытаешься убедить меня или себя?
— Оставайся на связи, — кричит Хейс Джеймсу, когда мужчина обходит машину со стороны водителя.
Задняя часть внедорожника заполнена палатками, спальными мешками, водой и едой. Если что-нибудь случится, им хватит, чтобы продержаться в дикой местности неделю. Два дня — это ничего.
Я машу в сторону машины, когда она отъезжает.
— Ты уверена, что тебя это устраивает, — спрашивает Хейс, как будто почти надеется, что я скажу «нет», чтобы мы могли их вернуть.
— Да. Хейван заслуживает того, чтобы немного расправить крылья.
Мы возвращаемся внутрь и заходим в частный лифт.
— Какие у тебя планы на выходные? — спрашиваю я его, пытаясь завязать светскую беседу.
Его взгляд скользит к моему.
— Зависит.
— От?
— От того, хочешь ли ты воспользоваться преимуществом того, что дом в нашем полном распоряжении.
Мой желудок переворачивается от тепла и предвкушения. Переспать с Хейсом — абсолютная ошибка. Я не должна была позволять всему зайти так далеко, но была беспомощна перед притяжением.
— Как воспользоваться преимуществом? — Я приподнимаю бровь, гадая, хватит ли у него смелости сказать то, что он на самом деле думает.
Он делает два шага по маленькому пространству, зажимая меня в углу, возвышаясь надо мной.
— Я мог бы пойти в офис и работать все выходные. Предоставить тебе твое личное пространство. Или мог бы остаться дома. С тобой.
Я прижимаю ладонь к его груди, прикрытой футболкой. Его сердце бешено колотится под моими пальцами.
— Уверен, что это хорошая идея?
— Скажи, почему это не так, и я отступлюсь.
— Потому, что...
Его грудь такая широкая. Такая теплая. Идея прижаться к ней на все выходные звучит так приятно. Но также и опасно.
— Потому что? — Его голос такой глубокий, такой соблазнительный.
— Я, э-э... — Я не могу ясно мыслить. Логическая причина для того, чтобы не заниматься сексом с Хейсом все выходные? Я знаю, что она должна быть. Верно?
— Давай, Несс. Дай мне что-нибудь. Я умирал от желания снова поцеловать тебя, и мой самоконтроль на исходе.
Дверь лифта звенит и открывается в пентхаус. Но Хейс не двигается. Он держит меня в плену своего огромного тела.
— На исходе, да? Прости, что причиняю тебе такие страдания. — Я протискиваюсь мимо него в дом и направляюсь прямиком в свою спальню. Мой живот наполняется бабочками, кожа становится теплой, но в то же время в голове звучит предупреждение, что я играю с огнем.
Я захлопываю дверь и слышу, как она ударяется о что-то твердое. Хейс стоит в дверном проеме, его подбородок наклонен, а на губах играет злая ухмылка.
— Страдания — это мягко сказано.
— На самом деле это не моя проблема. — Я падаю на кровать, прислонившись спиной к изголовью, и хватаю телефон. Мои пальцы дрожат, когда я прокручиваю электронную почту, и надеюсь, что он этого не заметит.
Хейс хватается за верхнюю часть дверного проема, и я притворяюсь, что не замечаю его пресс, который проглядывает над джинсами.
— У меня есть идея.
— Молодец. — Нажимаю на спам-письмо о распродаже грилей для барбекю и читаю его, как будто это самое ценное электронное письмо, которое я когда-либо получала.
— Надень ботинки и носки.
Я бросаю на него сердитый взгляд.
— Нет.
— У тебя есть три варианта, Несс, и я клянусь своей жизнью, что буду уважать любое твое решение.
Я кладу телефон и жду, когда он продолжит.
— Первый: ты надеваешь ботинки и носки и идешь со мной. — Он делает шаг в мою комнату и приближается к кровати. — Второй: ты скажешь мне, чтобы я отвалил, и я оставлю тебя в покое до конца выходных. — Теперь он у моей кровати. Наклоняется надо мной, кладет руки по обе стороны от моих бедер, его рот всего в нескольких сантиметрах от моего. Хейс опускает глаза к моим губам, и они вспыхивают. — Третий: ты продолжаешь устраивать ссоры, и в итоге мы будем трахаться до тех пор, пока никто из нас не сможет ходить. — Он не покидает моего пространства. — Решай.
Мое сердце колотится так быстро, что я чувствую его на своей шее. Хейс так хорошо пахнет, свежими табачными листьями и кожей. А его губы так близко — это искушение, от которого не откажется ни одна душа на земле.
Я тяжело сглатываю.
— Я возьму туфли и носки, — пищу я.
Один уголок его рта приподнимается.
— Хороший выбор.
С этими словами он поднимается с кровати и уходит.
Я падаю на бок и делаю глубокий вдох. Что, черт возьми, со мной происходит? Хейс — самый сильный наркотик, и после семнадцати лет трезвости я сильно сбилась с пути.
ГЛАВА 23
Хейс
— Каток? — говорит Несс, когда мы подъезжаем к ультрасовременной ледовой арене в Бруклине. — У меня нет коньков.
— Не волнуйся об этом. Пойдем.
Она встречает меня на тротуаре перед массивным сооружением из стали и бетона. Каток используется для тренировок НХЛ и открыт для публики в определенные дни.
Я открываю перед ней дверь, и запах льда и топлива для заливочной машины смешивается с ароматом резиновых ковриков и попкорна.
— Мистер Норт. — Менеджер арены приветствует нас в холле. — Рад снова вас видеть. Давно не виделись.
— Пол. — Я пожимаю ему руку. Я позвонил ему вчера и спросил, могу ли арендовать лед только для себя на час. Хотя не был уверен, что возьму с собой Ванессу, но рад, что она решила пойти со мной. — Это Ванесса.
Они вежливо приветствуют друг друга.
Просто нахождение в этом пространстве помогает мне дышать немного глубже, мои мышцы медленно расслабляются.
— Для вас все готово.
— Спасибо. — Я беру Ванессу за руку и веду ее на каток арены, окруженный рядами скамеек для зрителей. — Сюда.
За дверями раздевалки воздух теплее. У меня есть отдельный шкафчик, где я храню свое снаряжение, а на скамейке перед ним лежит пара женских хоккейных коньков седьмого с половиной размера.
— Это для тебя. — Я указываю на коньки. — И это... — Я открываю свой шкафчик и достаю куртку на гусином пуху.
— А ты что наденешь? — Она надевает куртку поверх футболки с короткими рукавами, достаточно обтягивающей, чтобы отвлекать внимание.
