Я надел термобелье под одежду перед тем, как мы ушли.
— Я в порядке.
Похлопываю по скамейке рядом с собой, мы садимся и начинаем зашнуровывать коньки.
— Это потрясающее место. — Она запрокидывает голову назад, чтобы изучить майки НХЛ, висящие на стенах, а также черно-белые снимки различных хоккейных матчей. — Я и не знала, что ты все еще катаешься на коньках.
— Да, ну... — Я сильно затягиваю шнурки. — На самом деле никто не знает.
— Совсем никто?
Я завязываю последний шнурок и встаю.
— Только ты. — Протягиваю ей руку. — Готова покататься?
Ванесса берет мою руку и шатается, когда встает на ноги.
— Надеюсь, вспомню, как это делается. Я не каталась на коньках с тех пор, — она качает головой, — я даже не помню когда.
Я не отпускаю ее руку.
— А я помню, как ты впервые встала на коньки.
— Конечно помнишь. — Она закатывает глаза. — Это было незабываемое первое свидание.
— Откуда мне было знать, что ты никогда раньше не стояла на коньках? — Я хихикаю, вспоминая, как она прижималась к моему телу, боясь упасть на лед. Ощущение ее прикосновения ко мне, ее руки, сжимающие мою одежду, не позволяли оставаться джентльменом. А слова, слетавшие с ее губ при каждом падении от потери равновесия? Она проклинала все на свете, включая меня. — И по сей день это лучшая прелюдия, которую я когда-либо испытывал.
Ванесса откидывает голову назад, и смех вырывается из ее горла. Я смотрю на нее, ошеломленный красотой, когда звук охватывает меня.
— Ты сумасшедший.
Я заправляю темные волосы длиной до челюсти ей за ухо, удивляясь, как это возможно, чтобы она стала еще красивее после стольких лет.
— Насколько я помню, это ты напала на меня, когда мы вернулись к моей машине.
— Это неправда! Это ты... — Она моргает, и ее взгляд становится расфокусированным.
Я жду, когда воспоминания о нашем первом свидании полностью вернутся к ней.
Она хмурится.
— Я ударилась о переключатель скоростей, и у меня остался синяк на бедре.
— Ты ударилась о рычаг переключения передач, когда перепрыгивала через центральную консоль, чтобы оседлать меня.
Ее лицо краснеет, и она прикрывает рот.
— О, боже, ты прав.
Я подмигиваю.
— Лучшее свидание в истории. — Я веду ее к двери, ведущей на лед, стараясь идти медленно, пока она не освоится на коньках.
— Но сейчас это не свидание, — говорит она, ее голос ровный и твердый.
Я прячу тайную улыбку.
— Конечно, нет.
— Я стала лучше кататься, да?
На моей рубашке остались следы от сжатия кулаками, а на спине и животе — следы от ее ногтей — доказательство того, что за годы, прошедшие с нашего первого свидания на коньках, Ванесса точно не стала кататься лучше.
— Хочешь знать правду? — говорю я с улыбкой, все еще чертовски счастливый от того, что она в моих объятиях, как и все эти годы назад.
Она поднимает на меня взгляд, ее подбородок практически упирается в мою грудину.
— Нет.
— Намного лучше.
Она рычит и снова пытается встать на ноги.
— Могу предположить, что ты каталась на коньках раз или два с тех пор, как была на льду со мной. Подумал, может, ты брала Хейван?
— С чего бы, — ворчит она, с трудом держась на ногах, — мне это делать?
Я отталкиваюсь ото льда и легко скольжу к краю катка, где она может ухватиться за бортик. Ванесса цепляется за него, но одна нога ускользает из под нее.
— Черт. — Я обхватываю ее за талию, и она снова приклеивается к моей спине. — Давай попробуем что-нибудь сделать. Повернись.
Благодаря поддержке моих рук и бортика ей удается повернуться, не шлепнувшись задницей о лед.
Я подхожу к ней сзади, обхватываю рукой ее грудную клетку и прижимаю к себе. Она сжимает мое предплечье, которое лежит чуть ниже ее груди. Мне всегда нравилось, как хорошо она прижимается ко мне. Свободной рукой придерживаю ее за бедро и приникаю ртом к ее уху.
— Просто держи ноги вместе, хорошо? Остальное я сделаю сам.
Я отталкиваюсь и начинаю медленно скользить, давая ей привыкнуть к ощущению лезвий на льду, к устойчивому ритму моего катания.
— Ты в порядке?
Она кивает.
Я увеличиваю темп. Ее волосы развеваются, касаясь моей шеи и подбородка, и я осторожно поворачиваю, пока мы два, три, а затем четыре раза объезжаем каток.
— Вот так. Весело, правда?
— Да, так гораздо лучше.
Я немного сдвигаюсь, прижимая ее к себе. Ванесса паникует и чуть не падает, но я удерживаю ее, чтобы она оставалась в вертикальном положении.
— Помни, держи ноги под собой. Остальное я сделаю сам.
Она прикусывает губу, сосредоточившись, пока я провожу нас по кругу. С каждым поворотом я понемногу отпускаю ее, и вот мы уже держимся за руки. Она не двигает ногами, но продолжает позволять мне таскать ее за собой, хихикая от удовольствия.
Этот звук доносится прямо до моего члена.
Я хочу ее.
Единственная причина, по которой я привел ее сюда, это увести нас обоих подальше от кроватей, потому что я знал, что если мы останемся в этом доме, то закончим трахом. И хотя я чертовски сильно этого хочу, я больше хотел побыть с ней вот так.
— Ты делаешь это! — говорю я, отпуская ее еще немного.
— Да! — Она отталкивается одной ногой. Это движение выводит ее из равновесия, но она берет себя в руки и умудряется оттолкнуться снова, уже более уверенно.
Еще один поворот, и я отпускаю ее. Она шатается, но остается на ногах. Я качусь перед ней спиной вперед, подбадривая ее.
Постепенно приходит уверенность, и Ванесса действительно начинает кататься. Она все еще выглядит как десятилетний ребенок, впервые вставший на коньки, но это уже прогресс, учитывая, с чего мы начинали. Она пытается приблизится ко мне вплотную, словно проверяя, сможет ли обойти меня.
Мило.
Когда приближается, то теряет равновесие.
Она хватается за меня как раз в тот момент, когда ее коньки выскальзывают из-под нее.
Я обнимаю ее, но инерция слишком велика. Мы падаем. Я перекатываюсь, принимая удар льда на спину, а Несс падает на меня сверху.
— Ай... — Я стону, голова болит в том месте, где я ударился об лед. — Не думал, что нам понадобятся шлемы, но теперь понимаю, что стоило захватить парочку.
— Мне так жаль. — Она обхватывает мое лицо обеими руками. — С тобой все в порядке?
Все ее тело вытянуто по длине моего, бедра выровнены в нужном месте. Ее полные и круглые груди прижимаются к моей груди, и, клянусь, я чувствую ее твердые соски сквозь одежду. А может, мне это кажется.
— Не двигайся, — стону я, притворяясь, что мне чертовски больно.
— О, боже. Тебе больно? — Она извивается, пытаясь сползти с меня, но я удерживаю ее бедра на месте над своим быстро твердеющим членом.
— М-м-м...
Она тянется вверх и обхватывает мой затылок, от чего между нами возникает трение, заставляющее меня прикусить губу.
— Вроде шишки нет.
— Разве нет? — Я двигаю бедрами под ней.
— Хейс! Ты ужасен! — Она откатывается в сторону и ложится на лед рядом со мной.
Я широко улыбаюсь.
— Бесстыдник! — Она смеется, и я снова задаюсь вопросом, был ли когда-нибудь в мире более сладкий звук. — Тебе нужен холодный душ.
— Не хочу тебя расстраивать, но я лежу на льду, и он ни хрена не помогает.
Ванесса с трудом поднимается на ноги.
— Я ухожу отсюда, — говорит она, все еще смеясь. Поскальзывается и падает на задницу.
Я переворачиваюсь на бок и подпираю голову руками.
— Кажется, ты застряла здесь.
— Нет, я поползу. Видишь? — Она становится на четвереньки и медленно ползет к стене катка.
Я встаю на коньки и подхожу к ней сзади.
— Уверена, что тебе не нужна помощь?
— Я могу сделать это сама.
— Дай мне знать, если передумаешь. Я буду здесь. Наслаждаться видом.
Она смеется.
— Ты хуже всех.
