Нам всем должно быть стыдно за деяния самозванца Арне! За наше равнодушие и непротивление злу, которое чинил он и его приспешники! Отныне Валетт-Данора будет жить по-другому! Будет жить в мире! Халоры станут нашими союзниками!
— Если не сожрут. — тихо хмыкнул Альдо. — Не рановато ли запел о мире и дружбе?
— А что ему остается? Либо красиво петь, либо… — Коэн характерным жестом отсечения головы показал альтернативу ожидающую Лукаса и всех данорийцев.
— Думаешь одноглазый понимает его причитания? — засомневался Альдо.
— Кто знает. — Коэн криво усмехнулся. — В причитаниях главное интонация.
— От имени всех данорийцев я каюсь за злодеяния кровожадного лжелорда и клянусь, что подобное больше никогда не повторится! — Лукас опустился на колено и склонил голову.
Гунр равнодушно посмотрел на Лукаса, презрительно фыркнул и поковылял к пролому. Вслед за ним живой белой волной потянулись остальные халоры, один за другим исчезая в снежном тумане.
Лукас обессиленно сел на землю.
— Милорд, я поддержу Вас во всех начинаниях. — послышался жесткий, решительный голос командира Рэндала. Он быстро подошел к Лукасу, протянул ему руку, помогая подняться, и выразительно посмотрел на воинов.
— Где же ты раньше был? — недовольно буркнул Олаф.
— Я солдат. Мое дело выполнять приказы. — Рэндал угрюмо посмотрел на искалеченный труп Арне и добавил. — Даже если это приказы негодяя.
— Ну тут бы я поспорил. — вмешался Альдо.
— Мы все понимаем, что Вы сегодня сделали для Валетт-Данора, милорд. Люди этого не забудут. — не обращая внимания на гномов, продолжил командир Рэндал.
— Надеюсь, что ты прав. Но столько унижений за один день даже для меня слишком. — Лукас кисло поморщился.
— Хороший правитель должен быть готов на все ради спасения своего народа. — подбодрил Лукаса Коэн, затем шепотом добавил — Не хотел бы я оказаться на твоем месте. Похоже тебе придется немало попыхтеть, чтобы все здесь наладить.
— Да уж. Если меня не прирежут где-то в подворотне, то я постараюсь вернуть Валетт-Данора славу вольного города. Хотя Арне все сделал для того, что бы превратить это место в паскудную помойку. — тихо ответил Лукас.
— Как быстро ты переобулся. Прямо налету. — не унимался Олаф сердито ощерившись на Рэндала.
— Я думаю только о благе города. — огрызнулся командир.
— Так же говорил Арне. — сварливо пробубнил чернобородый гном.
— Сейчас неподходящее время для грызни. Думаю нам есть что обсудить. — жестко произнес Лукас и удалился в сопровождении чернобородого гнома и командира гарнизона.
Глава 11
Неделю спустя, после трогательного прощания с Олафом, путешественники снова отправились в путь. Походная песня гномов еще долго звучала со стены Валетт-Данора, гулким эхом наполняя промозглый, зимний воздух. В ней было все: горечь расставания, ожидание новых свершений, надежда на скорую встречу и клятва дружбы до последнего вздоха.
С каждым днем перехода горы становились ниже, воздух теплее и вскоре четверка всадников выбралась из морозных владений зимы. Случалось еще время от времени налетала холодная, порывистая вьюга, однако снег после нее быстро таял, напитывая влагой ненасытную каменистую почву.
Одним холодным вечером, когда солнце уже скрылось за горизонтом, путники вышли к высокому сосновому лесу. В поисках места для ночевки они заметили мерцающий между деревьями отблеск огня.
Возле костра сидели два темных силуэта с глубоко накинутыми на головы капюшонами. На вертеле, аппетитно потрескивая и источая восхитительный аромат, жарился небольшой поросенок.
Услышав подозрительный шорох, фигуры у костра резко вскочили и направили арбалеты в сторону источника шума.
— Эй, кто там?! — громко крикнул один из арбалетчиков. — Выходи!
— Спокойно, мы не причиним вам зла. — раздался приветливый голос Коэна, после чего он неспешно вышел из зарослей, всем своим видом демонстрируя добродушие и благонамеренность.
— Смотрите, как бы мы вам зла не причинили. — буркнул второй арбалетчик. — А то с пробитым лбом тяжело будет подкрадываться к мирным подорожным.
— Ты чего дерзишь, коротышка? — Стиг вслед за Коэном выбрался из кустов и без лишних церемоний направился к костру. — Продрог я, надо погреться.
— Ты, рыжемордый, бессмертный что ли? — опешивший от наглости первый арбалетчик взял на прицел устроившегося у костра гнома.
— Убери свою безделушку, она меня раздражает. — Стиг угрожающе помахал кулаком. — Не хватало еще чтобы кобольды мне грубили.
К тому времени Лиара и Альдо вышли из укрытия.
— Так вас тут целая свора! — второй арбалетчик насупился и, не опуская оружие, стал медленно отступать.
— О, кобольды! А ну брось цацку, а то своими кривыми копытами нажмешь на что-нибудь и придется потом тебя выпотрошить. — Альдо с невозмутимым видом присоединился к Стигу.
— Давайте сначала. Мы не хотим создавать вам проблемы и не собираемся мешать. — примирительно заверил Коэн, простирая раскрытые ладони в сторону ощетинившихся арбалетчиков.
— Мешать не хотите?! Вламываетесь, как разбойники! А те два борова мохнатых, так вовсе оборзели! — захлебываясь от возмущения выпалил первый арбалетчик — Вон, гляди, гляди! Эй, рыжемордый, а ну убрал грабли от мяса!
— Да не трогаю я ваше мясо. Подгорает же, перевернуть надо. Жалко такого поросенка испоганить. — Стиг небрежно махнул рукой и крутнул вертел. — Вот так-то лучше.
— Какое тебе дело до нашего поросенка?! — вспылил второй арбалетчик.
— Никакого. Чистая любовь к искусству. — хмыкнул Стиг, облизывая пальцы.
— Повторяю, мы простые путники и не причиним вам зла. Я Коэн, это — Лиара. — Коэн указал на не проронившую ни слова волшебницу — А те двое — Стиг и Альдо.
— Нам незачем знать имена разных проходимцев, особенно рыжемордых. — насупился второй арбалетчик.
— Уттер. А он — Баттер. — после недолгих раздумий буркнул первый арбалетчик.
— Уттер, Баттер?! Это кто ж вас так… — гоготнул Альдо, но его на полуслове оборвал Коэн, жестом требуя замолчать. — Э-э-э… Так как вы здесь оказались? Вы же кобольды.
— И что? Кобольды живут в горах. А здесь вокруг горы, тролль бы их побрал. Или ты за своими косматыми бровищами не заметил гор? — ехидно ответил Уттер, наконец-то опустив арбалет.
— Вот дерзить не надо. — сухо предупредил Альдо. — Вы внутри гор живете, а не на поверхности шастаете. Изгнанники?
— Не
