сведения ту реальность, которую вы так упорно отказываетесь принимать, — начал говорить переговорщик. — Мы собрали армию и уже окружили ваш лагерь и и наши силы стремительно растут. Мы предлагаем вам принять единственно верное решение — сдастся.
Он говорил уверенно, с позиции силы. Хотя по сути, играл с огнём — любой из восставших, присутствующих на переговорах, мог вспылить и проткнуть его глотку кинжалом. Поэтому на его месте я вёл бы себя чуточку скромнее.
— Мы гарантируем, что суд на вами будет происходить по законам Республики, — добавил переговорщик. — Но вы получите ровно то, что заслужили.
Я выслушал его речь молча, не показывая никаких эмоций. Другие восставшие не были столь же учтивы — мой примипил тут же схватился за рукоять мяча. Пришлось останавливать, пока не случилось греха.
— Не горячись, брат, — я положил руку на его плечо, крепко сжал. — Они могут разговаривать сколько угодно, держи себя в руках.
— И да, — продолжил противным голосом переговорщик. — Знатные пленные должны быть немедленно освобождены.
Я обернулся к римлянам и смерил тяжелым взглядом главного переговорщика.
— У нас для вас встречное предложение, — максимально спокойно проговорил я. — Не позже завтрашнего утра вы привозите нам пять сотен клинков, доспех и щитов. А сверху сто талантов серебра и пятьдесят голов скота. Тогда мы будем готовы сняться с лагеря и отойти от города дальше.
Улыбка медленно вползла с лица переговорщика. Видимо, он ожидал совсем другого ответа. Но, как говорится, ваши ожидания — ваши проблемы. Римляне начали переглядываться, решая — перейти ли им к другому плану, который у них наверняка был.
— Это предложение неприемлемо, — холодно сказал главный переговорщик. — Республика понимает, что у вас несчастных, затмило разум и пелена безумия встала перед глазами. Рим всегда славился своим милосердием, поэтому тем из вас, кто приклонит колено перед могуществом республики, мы можем гарантировать особые условия суда.
— Все те, кто сдастся, попадет на пашню, — подключился второй переговорщик. — Полагаю, что это лучше, чем быть позорно казненным на столбу.
Не знаю на что рассчитывали переговорщики. Возможно, хотели запугать нас и показать нам всю нашу якобы ничтожность. Однако все здесь присутствующие бывшие невольники были готовы умереть, лишь бы вновь не оказаться в лапах так называемых господ. Судя по всему, других предложений, которые могли озвучить переговорщики, у них не нашлось. После того, как я решительно отверг их второе предложение, они побледнели.
— Это большая ошибка, — процедил главный. — Я знаю, что многие из вас служили в легионах Гая Мария. И, стало быть, вам известно, как воюют наши легионеры. Вы подписали себе смертный приговор!
Мне больше ни о чем было с ними говорить.
Существовал старый и общепризнанный обычай, который не позволял трогать переговорщиков. Однако прямо сейчас я понимал что римлян пора приструнить и выбить из их голов за засевшую дурь про разделение на рабов и господ. Я поймал взгляд своего старого примипила и коротко кивнул, отдавая приказ. Гладиаторы выхватили клинки, и в следующий момент перерезали глотки переговорщикам. В живых остался один — тот самый главный, разговаривавший с надменностью и превосходством. Правда после показательно резни он уже не выглядел таким уверенным себе и своих силах. Я видел, как трясутся его губы…
— Передай своим хозяевам…. — и я начал озвучивать мужику наши требования.
Глава 20
* * *
— Полагаю, что завтра во второй половине дня римляне перейдут в наступление!
Докладывал разведчик, он вернулся с новостями, после того, как я послал его проверить правдивость слов переговорщиков. Сразу после переговоров, закончившихся крайне непродуктивно, у меня появилась уверенность, что слова римлян должны быть подкреплены хоть чем-то. Без должной опоры вести переговоры, проходясь по лезвию меча и обостряя переговорный процесс, было крайне нерезультативно. В таком случае, римляне бы не выдвигали таких жестких и невыполнимых требований, а вступили бы в переговоры. Потянув резину, дожидались бы пока подойдут более внушительные силы, имея которое можно будет диктовать нам правила. И вот теперь стало понятно, что тактика римлян оказалась оправданной.
В нескольких лигах от нашего лагеря, действительно расположился лагерь римлян. Хотя речи об окружении все же не шло.
— Сколько их? — спросил я.
— Когорта, — заверил разведчик. — Речь идёт о нескольких сотнях подготовленных ветеранов с опытом в подавлении рабских мятежей.
Как будто почувствовал, что я хочу задать вопрос — откуда ему известно об опыте этих солдат, разведчик рассказал сам. Оказывается, он, до присоединения к восстанию, много лет работал на одном из местных хозяйств крупного землевладельца. И знал, что ветеранов здесь селят на выделенные земли, чтобы в нужный момент мобилизовать. Когорта действительно была собрана в кратчайшие сроки.
— Спасибо за сведения, — я поблагодарил разведчика.
Подумать было над чем. На данный момент противник имел значительно численное преимущество над нами. Это не просто когорта, если верить словам моего разведчика, это когорта ветеранов. Такие войны уже сплочённые в сражение и имеют опыт борьбы с восставшими. При этом на моей стороне всего порядка полутора сотен человек на данную минуту… да, эти люди тоже по большей части с опытом ведения боевых действий, но никто из них, в отличие от ветеранов римлян, не воевал друг с другом плечом к плечу.
Но ситуация не виделась безнадежной. Мне нужен был резкий всплеск числа желающих присоединиться к восстанию в самые ближайшие дни. Поток должен увеличиться с десятков на сотни, а может быть даже и на тысячи ежедневно. И единственный способ сделать это я видел в громкой победе над римлянами.
Здесь и сейчас.
Невольники, которые на данный момент колеблются, должны почувствовать, что у восстания есть силы противостоять римлянам на равных.
— Тигран! — я подозвал к себе гладиатора, чтобы услышать его мнение о сложившейся ситуации.
— Они не сдвинуться с места, пока не подойдет вторая когорта, а может и третья, — высказал свою точку зрения Тигран.
Гладиатор успел расспросить наших сторонников из числа местных, те сообщили, что мобилизационный ресурс римлян здесь больше нескольких сотен ветеранов и близиться к тысячам. А значит вывод Тиграна правильный.
— На мой взгляд, они хотят добиться такого численного преимущества, чтобы не оставить нам шансов, — продолжил Тигран.
— Ну или ждут, что мы поднимем белый флаг, — сказал я.
Тигран сделал абсолютно верное предположение — для штурма римлянам требовалось
