— Благодарю, — прошептал он.
Лонерин только улыбнулся в ответ.
Путешественники, не теряя ни минуты, покинули Салазар. Сначала они заехали в гостиницу и забрали свои вещи. Хозяин заведения смерил постояльцев подозрительным взглядом, когда те оплачивали выставленный счет. Ему было известно, что оба путника успели побывать в башне и встретиться со священником, занимавшимся похоронами убитой некоторое время назад семьи. Слухи в этом городе распространяются быстро, и темные делишки, тем более заговоры, жестоко карались королем. Никто не чувствовал себя в полной безопасности.
— Вы говорили, что останетесь здесь на пару дней…
— Мы закончили свои дела раньше намеченного срока, — резко перебил его Сеннар.
Но этот ответ не удовлетворил хозяина.
— Я не хочу неприятностей, понятно? Я человек честный.
Сеннар швырнул на стол требуемую сумму и сверху еще добавил четыре кароля.
— Ваша честность удовлетворится дополнительным вознаграждением?
Мужчина недоверчиво глянул на монеты.
— Ничего не хочу об этом знать, — сказал он, пряча деньги в карман.
— А ничего и не нужно знать, — сухо возразил старый маг.
Постояльцы сели на лошадей и помчались что было сил обратно в степь.
Лонерин начал уставать от этого бесконечного бегства: они летели так, словно легионы призраков дышали им в спину. Временами он испытывал потребность остановиться хоть на мгновение, хотя бы только для того, чтобы осмыслить все происходящее. С самого начала их путешествия у него не было возможности обо всем подумать. Сначала его миссия и выражение лица Дубэ во время их расставания, затем решение Теаны, ненависть к Гильдии, заглушавшая иной раз все другие чувства: все это приводило к смятению в его душе и ввергало в хаос, основательно подтачивая его силы.
Ту ночь они провели под открытым небом. Путники устроились в зарослях кустарника, росшего вдоль границы степи.
Небо над их головой было мрачным, а звезды тусклыми, становилось жарко.
— Поднимайся, для отдыха еще не время.
Лонерин устало посмотрел на Сеннара:
— У меня нет больше сил. Вот уже несколько дней мы только и делаем, что скачем без остановок.
— Это не увеселительная прогулка.
Старый маг достал из своего дорожного мешка несколько книг. Снова учеба. Лонерин чувствовал, что не в состоянии продолжить занятия.
— Сожалею, но у меня действительно ничего не получится.
Сеннар взглянул на него с усмешкой:
— Я в три раза старше тебя, и у меня больная нога, а силы все еще есть.
Это было не так. Глаза старика ввалились, а руки тряслись, он с трудом держался на ногах, но уже не мог остановиться. Молодой маг слишком хорошо это понимал.
— Мы должны сделать остановку. Если мы не передохнем, и вы не выдержите. Мы не сможем никому помочь, если растратим свои силы в этих поисках. Чтобы суметь исполнить ритуал, мне для начала нужно хотя бы выспаться.
— Нет времени, мальчик мой, ты сможешь выспаться, когда познаешь все магические приемы. Нам помогут только активные действия, во всех смыслах.
Сеннар пристально посмотрел на юношу, и тот понял, какой страх испытывал в эту минуту его престарелый спутник от одной мысли задержаться: прошлое все стремительнее настигало его, самые тяжелые и горестные воспоминания одолевали старого мага. Единственный выход — это умчаться от них как можно скорее, с головой погрузиться в выполнение миссии и заглушить шумом своих шагов звучание голосов, раздававшихся за спиной.
— Я думаю иначе, — резко выпалил Лонерин. — Мне нужно все понять. С тех пор как мне удалось выбраться из Дома Гильдии, я все время иду только вперед. События, происходящие вокруг меня, развиваются слишком быстро, я не успеваю обдумать их, понять… А это очень плохо.
Сеннар спокойно открыл книгу.
— Ничего не нужно понимать, потому что в случайных событиях нет никакого смысла. Их развитие не подчинено единым правилам; в основе их нет никакого тайного замысла, который следовало бы расшифровывать. В любом случае ход времени невозможно остановить.
Лонерин медленно встал: его суставы ныли, а рассудок был затуманен от недостатка сна.
— Вы здесь из-за своего внука?
Этот вопрос вырвался у него непроизвольно. Юноша никогда бы не осмелился на подобный выпад, но сейчас, обезумев от усталости, он потерял над собой контроль.
Сеннар только на мгновение прекратил перелистывать книгу.
— Не оттягивай момент начала занятий ненужными вопросами, — с улыбкой ответил он.
— А вы совсем не такой, каким я вас себе представлял, — продолжал Лонерин невозмутимо. Все происходившее вокруг него теряло свою осязаемость, и, находясь в полной прострации, он чувствовал, что мог позволить себе даже непочтительность по отношению к самому великому из всех магов, когда-либо живших во Всплывшем Мире. — Вы были настоящим примером в учебе для меня и для многих других таких же, как я. Но теперь мне кажется, что вы потеряли свою прежнюю веру. Тогда почему вы здесь?
— Потому, что Всплывший Мир все еще нуждается во мне.
Лонерин внимательно посмотрел на старого мага.
— Почему? — снова спросил он.
Сеннар со вздохом захлопнул книгу.
— А для чего ты здесь? Для чего ты добровольно берешься выполнять самые опасные задания? Сначала ты внедрился в стан неприятеля, теперь строишь из себя мученика, отправившись вместе со мной в опасное путешествие, прекрасно понимая, что рискуешь собственной шкурой.
— Потому, что я в это верю, — с гордостью ответил Лонерин.
Но под пронзительным взглядом Сеннара юноша вдруг осознал, что его слова не более чем выдумка. Ведь и он не мог понять истинную причину своего многолетнего беспокойства и так же, как и его спутник, пытался заполнить внутреннюю пустоту своей безудержной активностью.
— Я думаю, что могу быть полезен людям, — искренне признался наконец молодой маг. — Хотя были и другие причины, которые побуждали меня к действию. Но как бы то ни было, я полагаю, что мои усилия будут не напрасными. Я уверен, что у Всплывшего Мира есть надежда на хорошее будущее. Я искренне верю в то, о чем вы писали в конце вашей книги: все циклично и за войной следует мир. И не имеет значения, что война все еще продолжается. Важно то, что и здесь мир когда-нибудь наступит.
Лицо Сеннара смягчилось, и в его глазах возникло нечто похожее на печальное сострадание.
— Я здесь потому, что, возможно, эта мечта принадлежит не только мне одному, — тихо произнес он. — Она в равной степени принадлежит Ниал и моему сыну. Они страстно верили во Всплывший Мир и отдали жизнь за свою веру. Теперь остался Сан. Он жил здесь, и у него, в отличие от его бабушки и отца, должно быть будущее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
