Кому нужна эта жестокость? Леарко пытался сражаться с еще большим рвением, задыхаясь от тошноты и отвращения к самому себе, бесстрашно следуя примеру неутомимого Форы. Но для чего все эти усилия, если потом отец их даже не оценит? Принц никогда не сможет быть похожим на первого Леарко; что бы юноша ни сделал, он всегда будет лишь бледной тенью своего брата.
Погруженный в эти мысли, Леарко сначала услышал звон меча, а затем глухой и тяжелый звук приближавшихся шагов. Это был Фора. Юноша узнал бы его из тысячи других звуков, но он не стал оборачиваться и позволил ему приблизиться к себе.
— Хорошая работа, — произнес дядя, хлопая племянника по плечу. Наконец-то тишина нарушена.
Но Леарко чувствовал внутренний надлом: весь ужас произошедшего открылся ему только сейчас. Ослепленный желанием угодить отцу, он наряду с другими солдатами участвовал в уничтожении отрядов восставших, тем самым позволяя Форе истреблять ни в чем не повинных жителей.
Душераздирающий крик, зародившийся в его душе, на целый день заглушил все остальные чувства. Принц не слышал ни возгласов ликования, ни одобрительных слов Форы, ни похвал других солдат, которые, наконец, признали его своим. Леарко, отрешенно двигаясь, ощущал, что зашел за последнюю черту, которую не имел права переступать. Теперь он такой же соучастник этих зверств, как и все остальные.
С наступлением вечера языки костра ярким светом озарили темноту. Пламя охватило груды тел, уничтожая всякое воспоминание об этом селении.
— Такое повторится с каждым, кто осмелится выступить против нашего короля, — выкрикивал Фора.
Вдруг принц упал позади шатра, сотрясаемый позывами к рвоте.
— Слабак, — увидев его, прошипел сквозь зубы дядя.
Обессиленный юноша повернулся к нему лицом.
— Эй ты, тряпка, как тебе это зрелище? Это казненные повстанцы.
— Там были женщины и дети…
— Которые затем выросли бы! Они обучают владению мечом женщин и детей, заставляя их тренироваться на куклах с лицами похожими на твое и твоего отца. А ты знаешь, что они до смерти забили камнями наших посланников, направленных в эти места?
Леарко молчал. Нет смысла говорить: Фора принадлежал к другому миру, ему не дано было понять то, что чувствовал принц в своем сердце. Никакое прегрешение не заслуживает такого зверского наказания, какое войска короля учинили над этим селением. Ребенок есть ребенок; и даже под доспехами воина течет кровь обычного мальчишки.
— Встань и прекрати устраивать спектакль. Война — это пища любого уважающего себя короля. Привыкай, иначе сегодня вечером снова отведаешь моего кнута.
Леарко покорно встал на ноги и тыльной стороной руки вытер рот. Уже не имела значение причина, по которой он больше не мог сопротивляться, а тем более обо всем забыть.
В самом разгаре бурного веселья он, никем не замеченный, покинул пирушку и удалился в свою палатку. Все были слишком заняты собственными забавами, чтобы уловить полную пустоту в его глазах.
Принц сел на скамейку и взял в руки меч. Его лезвие так призывно сверкало. Юноша вонзил его в свою руку. Последнее, что он увидел, — это перекошенное от ужаса лицо Форы, входившего в палатку.
Леарко показал Дубэ левую руку. На ней виднелся белесый, чуть впалый шрам, пересекавший запястье от края до края. Девушка смотрела на него, словно под гипнозом. Шрам блестел при бледном свете луны. Девушка протянула пальцы, чтобы прикоснуться к нему, и дрожь пробежала по ее спине. Оба молодых человека сидели в затененной части сада: никто не мог их видеть, тем более помешать им.
— Не знаю, для какой цели Фора разыскивал меня. Мне также неизвестно, было ли это чудом или злым роком. Дядя принялся вопить как одержимый, вызвал священника и двух магов. Я почти сразу потерял сознание. Знаю только, что очнулся на следующий день и что меня буквально вырвали из объятий смерти.
Леарко смотрел впереди себя. Дубэ, глядя на его печальный профиль, подумала о схожих моментах в своей судьбе, когда и она вынашивала подобную мысль. Разбойница хотела расстаться с жизнью после того, как умер Учитель. В последний раз это желание возникло у девушки, когда она, оказавшись в пещерах Неведомых Земель, поскользнулась и скатилась на самое дно озера.
— И на этот раз мой отец остался равнодушен. «Ты совершил глупость и повел себя как слабак. Но ты еще мальчишка и пока не в состоянии ничего понять. Поэтому я сделаю вид, что ничего не произошло». Это все, что он сказал, а затем отправил меня на месяц адъютантом к Форе.
Леарко повернулся и взял девушку за руку. Она не знала, как ей избежать этой близости: ее ладонь неподвижно лежала в его руках, ощущая их прохладное прикосновение.
«Руки, которые, как и мои, привыкли убивать».
— Со мной было то же самое, — произнесла она в одно мгновение.
«Не рассказывай ему про это, не смей…» Но молчать Дубэ не могла. Слова, будто камни, срывались с ее губ.
— Это случилось тогда, когда погиб человек, спасший мне жизнь.
Девушка надеялась, что принц ее прервет и ей удастся как-нибудь выскользнуть, но, словно зачарованная, она не смогла сдвинуться с места.
— Это был мой Учитель, и я сама убила его.
Голос Дубэ срывался, но она все равно продолжала свой рассказ:
— Когда он, спасая мне жизнь, был ранен, я решила вылечить его травами. Чтобы помочь ему выздороветь, я, по указаниям книги о лекарственных растениях, приготовила мазь. Мне очень хотелось, чтобы он поправился и перестал смотреть на меня с такой болью в глазах. Затем я натерла Учителя лечебным составом, и вдруг он начал дрожать прямо у меня на руках. С улыбкой он шептал, что скоро все будет кончено. До этого Учитель никогда не улыбался. Я обняла его, отчаянно умоляя не бросать меня одну, но спустя некоторое время его бездыханное тело упало мне на руки. Позже мне удалось обнаружить подмешанный к лекарству, в котором я смачивала повязку, яд, и я поняла, что он медленно умирал от отравления, он хотел, чтобы именно я убила его. Вот так, ничего не подозревая, я выполнила его желание.
Девушка резко отвернулась, боясь встретить в глазах принца все ту же ненавистную ей жалость, которую испытывал к ней Лонерин. Она поняла, что больше не сможет вынести этого, и в ее глазах заблестели слезы.
Но Леарко обнял Дубэ, давая ей возможность выплеснуть свои эмоции наружу. Горячие слезы скатывались у нее по щекам, и девушка наслаждалась каждым мгновением этого прикосновения, такого близкого и такого внезапного. Потом принц обхватил лицо Дубэ руками и приблизился к ее губам. Это было похоже на приближение к пропасти, когда хочется остановиться и падать одновременно. Соблазн был слишком велик, и Дубэ, наконец, сдалась. И в одно мгновение сладость поцелуя наполнила ее душу новым ощущением, прекрасным и опасным. Губы юноши были мягкими и влажными, и девушка почувствовала разливавшееся по телу тепло, одолевавшее постепенно ледяной холод ее души. Дубэ раскрыла глаза, опасаясь, что все это только мираж. Затем она пришла в себя и с силой отпрянула назад. Ее взгляд был полон укора и неверия в происходящее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
