Но главное беспокойство девушке доставляли документы. Ей не удалось найти ни единого намека, она не услышала ни единого оброненного вскользь кем-нибудь слова, послужившего подсказкой в ее поисках. Поэтому открытие Теаны оказалось как нельзя кстати.
Лежа на кровати, Дубэ принялась подробно изучать перечень, составленный ее измученной спутницей, мирно спавшей рядом с ней.
Девушка обратила внимание на то, что напротив каждого наименования книги стоял номер. Дубэ отчетливо помнила день, когда она совершила кражу. Это было как раз в то время, когда зверь вошел в ее жизнь, — 16 октября. Она пробежала глазами весь список и вскоре обнаружила то, что ее так интересовало. «Кар. 1106».
Число было зашифровано, но удача сопутствовала девушке, потому что на самом деле в списке указывалось на шестнадцатое число десятого месяца. Дубэ позволила себе немного поликовать, а затем прочла примечания. «Ш. Чет. Поз. Кн. Вос.»
Теана говорила, что тома разложены в определенном порядке по шкафам, порядковый номер и ряд которых значились в начале или в конце записи. «Ш.» — наверняка это шкаф, «Чет.» — должно быть, четвертый либо четырнадцатый. Но в таком случае книжный шкаф непременно должен быть очень высоким. Дубэ записала эти данные, а затем продолжила расшифровку. «Поз.», должно быть, указывало на местоположение документа, хранящегося позади чего-либо. В действительности многие манускрипты имели обозначение «Поз.» или «Пос.» — для того чтобы установить их место в ряду. «Кн. Вос.» — вероятно, восьмая книга, а может, восемнадцатая, хотя с трудом верилось в существование таких длинных шкафов.
Итак, документы находились в каком-то месте дворца, под одним из символов, в четвертом шкафу, ряд второй, восьмая книга. Но где это может быть?
Дубэ тяжело вздохнула и положила голову на пергамент. Она не должна была падать духом. Наверняка девушка находилась в одном шаге от разгадки. Она понимала, что убийство Дохора было ей вполне по силам. Она представила, как входит в королевские покои и заносит над Дохором свой кинжал. Девушка нисколько не сомневалась, что на этот раз удовлетворение от убийства короля не будет иметь ничего общего с кровожадностью зверя. Это ликование разбойницы будет натуральным и искренним.
А что потом? Как-то разбойница услышала слова одного священника, утверждавшего, что жизнь есть вечное ожидание. Перед нами непрерывно возникают цели, которых мы добиваемся, и человеческое существование проходит в ожидании достижения заветных горизонтов. После каждого сделанного шага должны открываться новые пути, и так будет длиться до самой смерти. Итогом жизни Дубэ стало бы убийство Дохора и смерть зверя. Но могла ли она ответить, чего действительно страстно желала и для достижения какой цели приложила бы все свои усилия? Какую новую дорогу приоткроет девушке очередное совершенное ею убийство?
Лонерин очень часто задавал Дубэ этот вопрос. Разбойницу приводило в ярость сомнение молодого человека относительно истинности ее намерения спасать только собственную жизнь. «Но, может, он не ошибался», — думала про себя девушка. Перспектива возвращения в Макрат в качестве воровки грозила ей бесконечным одиночеством. Лонерин и Теана сражались за будущее Всплывшего Мира. А она? В ее душе только бездонная пустота.
Мысль о Леарко неожиданно вторглась в ее сознание. Принц также нес на себе это тяжкое бремя, но при этом находил силы идти своей дорогой. Он не останавливался виновато, а двигался дальше, оказывая сопротивление. Дубэ обнаружила, что оба верили в схожие ценности. Именно поэтому принц был для нее запретным плодом, который она не смела трогать. Ей не следовало бы ни о чем задумываться, если она действительно хотела уничтожить Дохора. Разбойница должна подавить в себе это увлечение. Придя к власти, Леарко, из мести за смерть своего отца, начал бы охотиться за ней по всему королевству. И даже если бы принц не захотел этого сделать, придворные вынудили бы его пойти на такой шаг.
Дубэ резко распрямилась.
«Он не чувствует, что мыслит так же, как и я. Мне следует быть уверенной в собственных поступках, как если бы это было то, о чем я больше всего на свете мечтала. Потому что мне не хочется умирать, а это — главное. Не хочу и не могу. И только это заставляет меня идти вперед».
Ощущение внутренней пустоты не покидало Дубэ. Лежа в темноте, она смотрела на Теану. В ее голове всплыл их недавний разговор.
«Чего ты достигла с этой внутренней безысходностью?»
14
РЕШЕНИЕ
В воздухе пахло кровью. Леарко уже научился распознавать этот металлический приторный запах. Поначалу он вызывал у принца приступы тошноты. Фора же, наоборот, считал его самым лучшим ароматом в мире и никогда не упускал случая наполнить им свои легкие.
Неистовый ветер поднимал вверх облака пыли. Вдалеке, выпуская клубы дыма, виднелся Тал, самый большой вулкан Земли Огня, но Леарко ничего не слышал. В его ушах все еще стоял звон от жалобных стенаний и ударов мечей. Сама смерть хозяйничала здесь, ее присутствие ощущалось в этой оглушающей и тягостной тишине. Юноша дрожал; его руки устали неподвижно держать меч. От крови они стали липкими. Принц еще надеялся заполнить своим дыханием эту мучительную пустоту. Но кажется, что тишина поглощала все на своем пути, даже свистящий звук вдыхаемого и выдыхаемого его легкими воздуха.
Земля была сплошь покрыта трупами. Виднелись еще дымившиеся развалины домов. Принц чувствовал, как они следили за ним своими пустыми глазницами окон. К шестнадцати годам он успел увидеть столько кровопролития, что обычному человеку хватило бы на целую жизнь. Фора, с тех пор как вынудил Леарко расправиться со стариком, всегда посылал его на передовую, непременно требуя, чтобы тот воевал открыто и не прятался за спинами товарищей. Но у принца больше не было страха перед смертью, потому что он знал — она могла даровать ему способ избавления от этих мучений.
Юноша был вынужден видеть разоренные селения с кружащими над ними стаями воронов и добивать людей, умиравших в предсмертной агонии.
— Сходи на разведку, но не оставляй свидетелей, — приказал принцу его дядя.
Этот приказ Леарко слышал и раньше, но все еще не мог к нему привыкнуть. Принц не был убийцей по своей сути. Во время сражений он убивал противника потому, что только инстинкт самосохранения вынуждал его к этому. В действительности среди всего этого горя он страстно пытался услышать похвалы своего отца. Но тот никогда не удостаивал принца ни единым добрым словом. Всякий раз, возвращаясь во дворец, Дохор прежде всего ожидал услышать подробный отчет о происходящем от своего верного наместника. Он не доверял словам сына, который между тем в ожидании своей очереди стоял, склонившись перед троном. Если в своем докладе Фора слишком хвалебно отзывался о принце, то король игнорировал его успехи, считая такое поведение его прямым долгом. Но стоило Дохору узнать о постоянном непослушании сына, как тут же презрительные оскорбления сыпались в адрес принца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
