шею.
– Пойдем, дядя Аль, ты сядешь в кресло…
Вздыхая, Шестирукий вернулся вслед за ней в зал, снял свой красный балахон и в нижней рубахе без рукавов сел в одно из кресел. Сафи встала рядом, а Геранд – за ее плечом, чтобы в случае чего сдернуть с нее ожерелье. Сафи вздохнула, крепко взялась за верхние руки старого мыследея и решительно, будто прыгала в холодную воду, начала песню целителей.
– Воздухом, огнем, водой
Жизни вечно молодой
Восприми скорей дыханье,
Облегчи свои страданья…
Сначала ничего не менялось, но вдруг Шестирукий вздрогнул, сморщился от боли и закрыл глаза.
– Что, дядя? Болит? Тебе плохо? – Сафи встревоженно отняла руки.
– Нет, наоборот, действует… – проговорил он. – Как ты сама?
Сама Сафи, похоже, была в полном порядке, она снова взялась за руки дяди и продолжала лечение. Геранд смотрел во все глаза. Нижние руки старого мыследея начали понемногу сморщиваться и укорачиваться, на них исчезали пальцы, а потом и ладони. Он морщился, стонал и передергивал плечами, но Геранд осторожно удерживал его, положив руки ему на плечи. Сафи наклонилась посмотреть, ожерелье из голубых камней прикоснулось к одной уменьшающейся руке, и она перестала уменьшаться.
– Убери камни! Мешают! Я сопротивляюсь через них! – пробормотал мыследей. Сафи прижала камни к себе.
– Жизнь приходит светлым даром,
Молодым мила и старым,
Не иссякнут жизни силы,
Не забудется, что было.
Через полчаса мыследей Алевиовин Шестирукий остался Шестируким только по имени. Морщины старого лица стали резче от перенесенной боли, но он вскочил с кресла, сдернул с шеи Сафи ожерелье из голубых камней и сунул в руки Геранда, а сам принялся прослушивать и простукивать едва стоящую на ногах Сафи. Торик в восторге летал по залу и хлопал крыльями, обещая все записать в поюробностях для будущей летописи. Геранд повесил потускневшие камни на ручку мыслеприема. Наверное, теперь надо дать им обоим воды? Где здесь то самое «умывание»?
Умыться никто не успел. Торик вдруг остановился возле стены, захлопал крыльями и закричал на весь зал.
– Смотрите! Наши летят! Крылатые, сам князь Гориант их ведет!
Геранд посмотрел и бросился в кресло перед столом с ручками мыслеприема. Да, тот одинокий летун действительно был разведчиком, и уже привел своих. Отряд крылатых летунов тянулся из-за гор бесконечным ровным строем. Сколько же их? Подземелье поняло его с полуслова, точнее, с полумысли. Несколько прозрачных шаров с легким шипением описали круг под потолком и вылетели в щели у его верхнего края, а летуны на стене стали видны крупно и отчетливо.
Воины летели парами, ровно взмахивая блестящими на солнце загорелыми кожистыми крыльями. Длинные, очень светлые волосы развевались по ветру, жесткие худощавые лица с длинными острыми носами и выгоревшими бровями были мрачны и решительны. Кольчуг на летающих воинах не было, вместо них каждый был одет в кожаную безрукавку с нашитыми на нее металлическими пластинами. Крылья высовывались в прорези на спине, к широким поясам были пристегнуты короткие мечи, у некоторых в руках были луки. Непонятно было, как они летают с таким грузом, но летели они легко и стремительно, а из-за горы появлялись новые пары летунов.
Летящий впереди невысокий воин опустился на среднюю вершину скалы-рампера и выхватил из ножен короткий меч, подняв его над головой.
– Князь Гориант, – проговорил Торик почти шепотом, как будто грозный князь мог его услышать. Отряд замер перед князем, слегка трепеща крыльями. Суровые лица со шрамами, крепко сжатые губы, страшное, холодное спокойствие и готовность уничтожить любого, идя в бой за своим командиром. Никто не казался старше тридцати пяти лет и мало кто был старше Геранда. Заостренное, как у всех летунов, горбоносое, светлоглазое лицо Горианта было мрачно, голос зазвенел, будто князь едва сдерживал охвативший его гнев.
– Те, кто устроил взрыв на этой скале, попрали честь гордой Страны Высоких Скал! Эти подлые враги понесут наказание, и кара будет страшной!
Гориант говорил на пилейском, и Геранд его понимал. Не понимал он одного, почему военачальник воодушевляет своих воинов на чужом языке?
– Мы знаем, что они нарушили мир и спокойствие на наших неприкосновенных границах! Мы знаем, что среди них подлый трус, ведущий позорную жизнь калеки, унизившийся до плена и мольбы об исцелении своего увечного тела! Те, кто укрывает труса и незаконно находится на земле Страны Высоких Скал, вместе с ним примут позорную смерть!
Князь летунов поднял меч, будто принося присягу, и его воинство так же приветствовало его.
– Полнейшее отсутствие понятия о законах! – возмущенно вскочил с кресла Шестирукий. – В Тройном договоре точно обозначены границы, и долина Синих Гор принадлежит князьям Синегорским! И говорит он это нарочно по-пилейски, чтобы не его бойцы вдохновились, а мы тут испугались!
Похоже, грозный Гориант этой цели уже достиг. У Сафи уже дрожат губы – еще бы, встретиться с проклятыми повелителями вещей, сбежать от воеводы Гошара, летать на драконе, а теперь выслушивать смертный приговор – такое не только тихую домашнюю девушку напугает! Вон и на Торика, побывавшего на войне бойца-летуна, жалко смотреть – побледнел, вытянулся в струнку, делает вид, что спокоен, но это у него плохо получается. А кто будет спокойно сидеть, когда прежние товарищи и родственники дружно желают ему смерти?
– Выходите немедленно, трусы, – закричал со стены князь Гориант. – Примите честное предложение и умрете с честью, а если нет – будете казнены с позором!
Геранд взялся за ручки мыслеприема. Где здесь оружие? Обязательно же должно быть! Чертежи поплыли по стене, показывая какие-то устройства, светящиеся шары и странного вида снаряжение. Наверное, это все поможет, как помогало две тысячи лет назад, но как же стыдно действовать взрывающимися шарами против луков и мечей! А если они войдут сюда? Им-то стыдно не будет! И что тогда будет с Сафи, Шестируким, Ториком?
Может быть, можно убежать отсюда другим путем, не выходя в долину? Подземелье снова сменило чертеж, но выход оказался только один. Что же делать? Может быть, переговоры помогут? Ручки мыслеприема нагрелись, золотистый шар повис перед лицом Геранда, другой выплыл наружу и подлетел к князю летунов. Надо говорить? Геранд колебался, зато заговорил Шестирукий, и его слова загремели по всей долине.
– Твоя княжеская милость, князь Гориант, Тройной договор вместе с тобой десять лет назад подписали от имени своих княжеств владетели Пилея и Синих Гор. По этому договору земля долины Синих Гор принадлежит только княжеству Синие Горы, и твои посягательства на нее незаконны и недопустимы.
– Князя Аригата в Синих Горах уже нет, княгини Лидоры Пилейской тоже нет, значит,
