Повсюду высокопоставленные лица, которые были достаточно храбры, чтобы рискнуть выйти на зараженные чумой улицы Лондона, наблюдали за этим зрелищем. С одной стороны, Арбелла увидела Шарля де Линья, графа Аремберга, католического посла из Испании, человека, к которому Генри Брук ездил, чтобы собрать средства для основного сюжета. Если слухи, которые она слышала, были правдой, Аремберг был на коронации, чтобы усилить свое отрицание какой-либо причастности. По словам ее «Леди Мелузины», его ролью должен был стать дипломат, пытающийся заключить сделку, чтобы остановить бесконечные англо-испанские войны.
И все же, подумала Арбелла, когда граф поймал ее взгляд, всего месяц назад он обсуждал предоставление Армады, чтобы помочь посадить меня на трон. Эти люди достойны презрения из-за своей трусости и отсутствия лояльности. Мои женщины работали бы вместе, чтобы защитить друг друга, а не продавали своих друзей и родственников Роберту Сесилу и его хулиганам.
Заняв свое место, Арбелла наблюдала за происходящим. Когда Джеймса помазали священным маслом, она отвела взгляд. «Это должен был быть Уильям», - прошипела она Дороти Перси, которая сидела рядом с ней.
«Или ты», - ответила ее подруга. «Но у нас нет выбора, Арбел, мы должны довести дело до конца».
Арбелла почувствовала, как ногти впиваются в ладони, когда она сжала кулаки, но она кивнула. Ранее в тот же день, когда они проезжали по улицам Лондона, Пенелопа Рич сообщила Арбелле, что долгожданное помилование в день коронации не было получено ни для кого из мужчин, вовлеченных в то, что стало известно как заговоры «Бай» и «Мейн».
«Мы обеспокоены тем, что Джеймс хочет выставить заговорщиков в качестве примера, чтобы показать, что он не простит угроз своему трону», - прошептала она.
Полчаса спустя это, казалось, было подтверждено новым дополнением к церемонии.
«Я представляю короля своему народу, — объявил архиепископ, — призывая любого, кто отрицал, что Джеймс Шестой из Шотландии и Первый из Англии являются законными королями Англии, сказать об этом сейчас, иначе он будет признан предателем!»
За этим заявлением последовала тишина, хотя Арбелла почувствовала нежное прикосновение руки Дороти к своей руке, как будто удерживающей ее на месте. Никто не произнес ни слова в священной тишине аббатства, но Арбелла поняла значение этого дополнения, даже если другие были менее информированы. До нее дошли слухи, что во время допроса двух священников, которые были сообщниками Джорджа Брука, они утверждали, что их заговор нельзя рассматривать как государственную измену, поскольку Джеймс еще не был помазанным монархом. Роберт Сесил включил эту шараду, чтобы опровергнуть их доводы и позволить себе выдвинуть против них обвинение в вине.
* * *
Пять часов спустя Арбелла наконец покинула аббатство ради приема во дворце Уайтхолл. Когда ее проводили на ожидавшую ее баржу, она почувствовала руку на своем локте.
«Миледи, могу я отправиться с вами во дворец?» — раздался мягкий голос Чарльза, графа Аремберга.
Хотя граф помог собрать деньги на заговоры, развернутые Кобэмом и Роли вокруг Арбеллы, его сговор не был раскрыт, и он был одним из немногих католических посланников, которые приняли приглашение на коронацию. Глядя в его красивое лицо, Арбелла инстинктивно хотела отказаться; затем она увидела свирепое выражение в его глазах и, гадая, какими новостями он хотел поделиться, милостиво кивнула в знак согласия.
«С удовольствием», - сказала она и позволила графу провести ее на прекрасно оборудованную баржу.
Бриджит и Энн отошли на приличное расстояние, когда Арбелла и граф заняли свои места на расшитых подушках в крытом помещении в центре золотой ладьи. Серый день сменился проливным дождем и не по сезону холодным для июля; тепло жаровни было желанным.
«Должно быть, тебе было трудно пережить коронацию, моя дорогая», - сказал граф на своем безупречном английском, как только они оказались в главном течении реки.
«Больше, чем я могла бы объяснить», - ответила она. «Однако такие вещи случаются, и я принимаю своего кузена и его жену как своих начальников».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Чарльз одарил ее долгим проницательным взглядом. «Нет, ты не понимаешь», - ответил он. «Я наблюдал за тобой, и ты считаешь, что корона должна быть на твоей прекрасной голове».
«Даже думать об этом — измена».
«Как и заговор с целью свержения короля», - ответил он. «Вы получили весточку от Кобхэма или Роли?»
«Их допрашивают в Тауэре», - пробормотала она, нервничая из-за признания в том, что она даже знала этих людей, несмотря на то, что они находились посреди неспокойных вод Темзы и их нельзя было подслушать. «Король отказался даровать им помилование. Их письма читаются перед отправкой, поэтому я не получал новостей ни от одного из них».
Ее слова были правдой, и она чувствовала, что графу нет необходимости сообщать, что у нее есть другие способы получения информации о заключенных в Лондонском Тауэре. Дамы Мелузины продолжали действовать, и она с большим облегчением узнала, что ко всем мужчинам, которые замышляли сделать ее королевой, относились с уважением. Сообщений о пытках не поступало. По крайней мере, пока, подумала она с содроганием.
«До меня дошли слухи, что из этих людей нужно сделать пример, чтобы подавить любые другие потенциальные вызовы трону».
«Возможно», - сказала Арбелла пренебрежительным тоном. «Роберт Сесил, вероятно, рад убрать с дороги своих соперников, пока он пытается спасти свою репутацию и положение при дворе».
Аремберг рассмеялся. «Ситуация выходит из-под его контроля», - сказал он. «Верны ли слухи о том, что король проникся симпатией к Теобальдсу и пытается убедить Сесила подарить ему свой любимый семейный дом?»
Арбелла удивленно подняла брови. «Лорд-хранитель печати слишком поздно осознает, что роль делателя королей не обязательно ведет к долгой и процветающей карьере. Обещания, которые он дал английской знати, не были выполнены. Титулы, земли и престижные должности при дворе достались шотландским лордам, и в стране много беспорядков. Многие из старой гвардии обвиняют Сесила в этой катастрофе.»
Аремберг достал трубку из кожаного мешочка на поясе и потратил несколько мгновений, набивая ее табаком, прежде чем прикурить от свечи, воткнутой в жаровню. Арбелла смотрела, но ничего не сказала. Слух, дошедший до ее домочадцев, предполагал, что Аремберг присутствовал на коронации, чтобы попытаться сгладить неприятности, вызванные арестами, связанными с заговором «Бай» и основным заговором, и дистанцироваться от заговорщиков. Казалось, что, хотя он был занят созданием такого впечатления у короля, у него были другие планы.
«Вы слышали что-нибудь от Роберта Кейтсби?»
Быстрый поворот головы Арбеллы, как она поняла, свидетельствовал о ее шоке, когда она услышала это имя. «Нет», - удивленно ответила она. «Есть ли какая-то причина, по которой вы задаете такой вопрос?»
«Каковы ваши взгляды на этого человека?» спросил он, игнорируя ответ Арбеллы.
«Он несет за собой неприятности, и после смерти Уильяма мы отдалились».
И снова воцарилось продолжительное молчание, пока Аремберг затягивался трубкой, наполняя воздух едким запахом табака. «Кейтсби продолжает гореть желанием отомстить за своего друга», - прошептал он, наклоняясь ближе к Арбелле. «Он надеется, что тот факт, что у Джеймса жена католичка, убедит короля перейти в нашу церковь. Кейтсби стремится завершить работу, начатую вашим мужем, восстановить католическую веру в Англии»
«Хватит», - прорычала Арбелла. «Слова, которые вы произносите, являются государственной изменой, сэр, и я не желаю участвовать в этом пагубном заговоре». Ее глаза вспыхнули гневом, и ярость на ее лице заставила его отшатнуться.
«Но, миледи, при испанском дворе ходят слухи, что вы тоже в это верите».
«Ваши слухи неверны. Я протестант.»
«А ваш сын?» спросил он с лукавым выражением лица.
«Он следует моей вере».
