В коем-то веке я сказал это и не пошел против истины. Не хочу я больше мать его жить, не хочу и все тут. Знаешь, если бы не Наставник и не его путь, я просто бы пустил себе пулю в лоб, да не могу понимаешь? А черта с два! Кто меня поймет Фабс? Поломанная душа, сломленный человек, видел ли ты таких? Возможно, и видел, но что толку если они уже покоятся в земле, а я здесь как червяк на сковородке, потерянная душа! Куда делось мое благоразумие? Пройти сквозь тюрьму, сквозь смерть, сквозь пытку и оказавшись меж всем дерьмом понять наконец, что ничего не стоит эта жизнь. Что делать, когда не хочется мне жить, а? Куда мне прыгнуть чтоб все закончилось? Чертово представление, не правда ли? Все мне осточертело, все мне противно, дышать, есть, слушать, глянь на человека, который хоть что-либо потерял, глаз, например, или ногу, взгляни ему как-нибудь в лицо, думаешь он черт его несчастен? Ну а как же, он всегда найдет радость, больной найдет радость, потерявший найдет радость. Какого же черта я тогда ничего не потерял, абсолютно ничего Фабс, какого черта я так мучаюсь-то, а? Твою мать, все бы ничего, куда катится мир в моей голове, почему все проходит сквозь призму серости и небытия, почему все такое страшное и безобразное, что это за одиночество среди людей? Что за отчужденность заставляющая усомниться в том, что жизнь станет, когда-нибудь, чем-то сказочным и приятным, где тот черт что нашептывает мне эту чертову антиутопию? Где тот, кто надел мне на глаза серые очки и заставляет меня смотреть свозь них на каждую вещь? Куда спряталась красота, тишина, покой? Что со мной Фаби, Фабио! Да даже если ты знаешь, как меня вылечить, даже если знаешь все ответы, помогут ли они мне? Станет-ли лучше? Или мне уже ничего не поможет? Может быть, может быть… Где тот утопленник что вчера смеялся и радовался жизни? Сегодня он мокрый труп, которого вытаскивают со дна Невы! Что это за мир, в котором мне хочется всего кроме жизни, скажи мне мой дорогой друг? Может я просто жертва провидения? Или так все должно было быть? Не отрицаю, да, я знаю всем нам тяжело, не только одному мне Фабс, я даже представить себе не могу какие проблемы кроются у вас в головах, точно так же, как и вы не можете понять моих. Мы все говорим, кричим, а такое чувство, знаешь Фабс, словно мы и не слышим никого, мы иногда чего таить и зова собственного сердца не в силах расслышать что уж говорить о других душах и чужих сердцах? Больно, это больно да, но здесь ничего не поделаешь, слова лишь звуки, птички, которые улетят и больше не вернутся, а мы осознаем ту боль, тот крик, лишь спустя долгое время, когда сами спустимся в ту же бездну что и вопящий. Тяжело людям живущим, тяжело Фабс, вот мне и хочется иногда снять с себя эту ношу, это ведь так легко, не правда ли, так заманчиво и просто, но нельзя, и от этого кажется еще сильнее хочется туда в эту погибель окунутся. Неужели эти едва слышимые мысли подталкивают нас на это? Разве не удивительно? Все это черт возьми лишь голос, наш собственный голосок тянет нас в пучину беспросветной тьмы дабы мы обрели покой, и надвинули на себя муки, агонию следующей обители, в конечном счете мы сами убиваем себя, не так ли? Сначала идея, мысль, голосок, затем и претворение приговора, зачем мне решать проблемы Совета, быть ему или не быть, когда я и сам не понимаю, быть ли мне, или все-таки поддаться, рвануть туда, без обратного билета, без какого-либо чуда, какой-либо помощи? Другие скажут: только глупцы способны на это, не так ли? Лишь те, кто сам проходил через это с грустной миной, кивнут, и скажут, что мол, у него был выбор, у него был шанс, поддержка, помощь, надежда, да все что угодно, да у него это было, черт возьми, тьфу на него. А он! А что он? Когда у него не было жизни… Вот как выходит, таков приговор мой дружочек, не хочу я жить Фабс и не смотри на мое настроение, которое как и погода здесь в этом городе, нескончаемо меняется с солнца на дождь, не смотри на слова мои, которые взяли вверх надо мной, взгляни Фабс мне в глаза в которых отражается душа, взгляни ты наконец мне в душу и там ты увидишь все и даже больше, увидишь пустоту которая будет прекрасным ответом тебе, на все вопросы, о душа! Та самая которая вроде бы и есть у многих, а вроде бы и нет, как может быть у такого как я душа, да Фабс? Если бы только украл у кого, согласен, согласен, хотя ты молчишь, ты знаешь ведь, слова здесь излишни, они ни к чему здесь Фабс, ты можешь мне и не говорить ничего, я все вижу, я слышу тебя, ведь ты говоришь сейчас, как и я, но ровно не произносишь ни слова, душа твоя кричит так же как и моя, но есть там толстый и надежный стержень – Любовь, или семья, не знаю, но что-то надежное, что никогда не подведет. Люди одиноки, вот где опасность, не правда ли? Лишь одиночки знают то, чего не знают те, у кого есть другие, одинокие сердца страшны, они могут быть беспощадными, но могут и понимать тебя с полу слова, они и ангелы, и демоны и кто преобладает из них тот и правит, понимаешь, Фабс? Я постараюсь ради вас с Миленой, и я сделаю все для вас, честно, вы это все для меня, а также стержень которого у меня никогда не было и этого достаточно чтобы задержаться здесь еще ненадолго, не правда ли, Фабс? Ну тебя, расчувствовался старик, а ну вытри слезы, ну иди сюда, я тоже, тоже люблю тебя Фабс, эх ты…
Они крепко обнялись и этого в достаточной мере хватило обоим. Они поднялись наверх в своих номера чувствуя нечто прекрасное в своих сердцах, а именно братскую любовь.
Ночь хоть и была довольно спокойной, но все равно не давала Фабио должного покоя, все эти недуги, проблемы, боль, что является в разных обличиях к каждому из них не отпускала его. Фабио не жаловался, он лежал на правом боку в своей кровати, а рядом на другой
