спала Милена и он слышал ее дыхание которое было для него ангельской песней, ему никто не был нужен, ведь его сердце принадлежало его дочери и видит Бог, он любит ее и бережет как может, он волнуется за нее больше, чем за себя и боится, что она утаивает от него свою боль. У Фабио стынет кровь от одной мысли, что есть нечто терзающее ее. «Что, если она тоже хочет умереть, как и Сергей?» – думал Фабио, и от таких мыслей ему хотелось провалиться сквозь землю. Ему хотелось бы отмотать время немногим назад, чтобы не пытаться убивать Сергея, а взять его под свое крыло, как и Милену и они росли бы у него на глазах. Тогда он бы все поменял и жизнь пошла бы другим чередом, хотя он понимал, что счастья там было бы не больше, чем здесь, ведь нам всегда кажется, что будь так-то и так все было бы иначе и счастливее, но в конечном счете, все сводится к одному и тому же и это не всегда можно назвать счастливым концом. Фабио много думал пока пытался уснуть, он представил на секунду, что Милены нет рядом, что она больше не с ним, а осталась в прошлом со своей семьей, Фабио представил, что он теперь один в этой комнате и нет ни отцовской любви ни каких-либо переживаний и Фабио понял, что без нее, нет смысла в его жизни, он знал это итак, но иногда лишь потеряв что-то можно осознать всю ценность того что потерял, рано или поздно человек прощается со всем что имеет. Нежное дыхание Милены возвестило о себе, ведь Фабио задумался и перестал его замечать, он радовался ей и тому, что она сейчас спит и отдыхает от жизни с ее проблемами, он уверен что она счастлива так же как и он сейчас, но в другом месте, в собственной голове, в беззаботном мире, который иногда не возвращает людей обратно, забирая их в вечный сон, освобождая от оков жизни.
Глава 15.
Следующим утром Фабио не стал тревожить Сергея и позволил ему отдохнуть от былого натиска с его стороны. Он отчетливо помнил вчерашний разговор, если монолог Сергея можно было назвать разговором. В очередной раз Фабио почувствовал непреодолимое беспокойство, собственное бессилие в делах друга, невозможность достучаться до него, помочь ему, вызволить его из ямы, в которой он оказался. Лицезреть как человек медленно падает и сдается, видеть, как его задевает бездна, как она поглощает его и при этом сознавать что ничего не можешь с этим поделать есть самое безвыходное, самое несправедливое положение. Иногда немочь передается как болезнь, но Фабио не опускал рук и не намеревался сдаваться, ему нужно было время не меньше, чем Сергею, дабы разрешить сложившуюся проблему, найти корень зла и вырвать его с потрохами.
Фабио и Милена отправились завтракать, не беспокоя Сергея. Столовая блестела яркостью своих блюд. То, что каждое утро накрывалось на стол называлось «шведским столом» и из-за неустанных поисков Сергея по утрам они обычно пропускали столь многообразное сочетание всевозможных яств что несомненно являлось величайшей небрежностью. Еду закрывали металлические блюдца и тем не менее пища все равно пускала нежнейший и приятнейший аромат, который охватывал собою весь первый этаж.
Довольно немало людей подоспело к завтраку улыбаясь еде сонными и даже унылыми лицами и вскоре наевшись аппетитных кушаний они выглядели уже совсем по-другому, как некоторое цветы наполнившись солнечным светом выпрямляются и словно бы удерживают в себе восхитительный свет, так и они утаивали глубоко внутри таинственное светило, которым озаряли других.
Соки торжественно стояли на столах, их разные цвета разукрашивали и украшали стол, каши дымились в кастрюлях, гречневая, рисовая, манная, геркулесовая, свежеиспеченный хлеб мимо которого нельзя было пройти мимо, не взяв буханку другую даже если хлеб вы есть и не собирались. Оладьи с разными сиропами уже были разложены по тарелочкам и порциям, также стояли полные тарелки с сыром и колбасой нарезанные красивыми овалами и квадратиками покоившимися на дополнительном столе. Самые разные виды выпечки и булочки красиво выделялись своим притягательным оттенком.
Фабио взял лишь кофе с кашей, а Милена набрала всего понемногу, всего кроме каши.
– Я и не знал, что тут такое бывает Милли. – Пытался оправдать себя Фабио.
– Ничего, зато сегодня мы здесь. – Милена ничуть не расстраивалась тем, что могла и раньше наслаждаться по утрам питательным и полноценным завтраком. И действительно Милена не любила горевать по прошлому, разве что по тем временам, которые были для нее счастливыми и солнечными, коих было мало, но все же они были, и были как маленькая шкатулка с сокровищами.
– Как ты думаешь Сергей скоро проснется? – Добавила Милена после короткой паузы.
– Не знаю, вполне возможно, что он и не спал, не хочу тревожить его сегодня пусть отдохнет от меня, да и мне это только в тягость.
– Все будет хорошо пап, я думаю он все поймет и образумится, вот увидишь.
Далее после завтрака им захотелось прогуляться на свежем воздухе, солнце сегодня спряталось под ковром из серых облаков, хотя иногда выглядывало лишь на одно мгновение и вновь пряталось, словно бы играясь с теми, кто так отчаянно жаждал его лучей.
Вдвоем они шли по площади и иногда из-за асфальта образовывались квадраты земли, в которых были посажены деверья дабы люди не забывали лика природы даже в таком месте как центр города. Парки сменялись зданиями, лица другими лицами, кто поглядывал на часы торопясь куда-то, кто стоял и ожидал друга или подругу, кто выгуливал детей, Фабио с Миленой тоже хорошо вписывались в этот энергичный поток людей.
Далее они зашли в скромную лавку, где Фабио купил мороженного себе и Милене, сегодняшнее солнце явно уступало радостной улыбке Милены и Фабио был несказанно рад ее компании. Глядя на некоторых подростков сторонящихся своих родителей, Фабио думал о том, что сложно представить семью так гармонично складывающуюся как он со своей дочуркой. Он всесторонне осведомлен о положении дел между родителями и детьми в столь щепетильном возрасте, в котором пребывала Милена. Он не мог себе представить, как стал бы ругать ее или отчитывать, как это делают некоторые родители, не сторонясь ни людей ни самих себя. Фабио любил свою дочь и всегда придерживался правила, которое гласит что «самообладание – это оружие киллера», хотя иногда импульсивность приносит не меньшую славу в этом деле. Все равно Фабио нравилось положение дел, может в глубине души его терзало что-то, но, а кого в жизни ничего не терзает? Может проблемы и не давали ему глубоко вздохнуть и наконец прийти в
