— Сложно растолстеть, если сидишь на одной рыбе, — резонно заметила Эвелина.
Ежедневные поездки в Вэлли всякий раз оказывались непростым испытанием, преодоление которого становилось особенно интересным: каких только препятствий мы не встречали на пути — животные, «лежачие полицейские», туристы, забывавшие о том, что на Ангилье левостороннее движение, и, как и везде в мире, среди представителей юного поколения было полно лихачей.
В отличие от этих сорвиголов, Ролди вел машину слишком медленно. Предельная скорость для него была двадцать пять километров в час. Нередко можно было наблюдать, как его дряхлый фургон еле плетется по шоссе, а за ним, растянувшись в длинную линию, следует вереница машин. Ролди был единственным коммивояжером на Ангилье. Он торговал разнокалиберными метлами ручной работы, представлявшими собой сучковатые палки, к концам которых были привязаны пальмовые листья. Метлы Ролди крепил к крыше фургона. В багажнике у него имелись на продажу манго, бататы, бананы и папайи.
Потенциальные покупатели просто махали Ролди руками. В этом случае он останавливался посреди дороги, где и начинался процесс торга. Ролди открывал заднюю дверь, и вокруг собиралась маленькая толпа. Народ начинал ощупывать манго и брать в руки метлы, чтобы прикинуть, сколько они весят и хорошо ли сбалансированы. Тем временем сзади образовывалась пробка. Иногда фургончик Ролди удавалось объехать, но, как правило, приходилось сидеть и ждать.
Если впереди мы видели бесконечную вереницу машин, еле тащившихся по шоссе, или попадали в пробку, можно было не сомневаться: впереди Ролди. «Это Ангилья, — напоминали мы себе, — здесь никто никуда не торопится».
Наша жизнь вошла в неспешный ритм. Мы стали ходить медленнее, а дышать глубже. Мы носили шорты и сандалии, воображая, как наши друзья на севере сейчас ежатся под дождем со снегом и месят ногами слякоть. Мы уже настолько свыклись с ярко-голубым небом и ослепительно сияющим солнцем, что встречали дождь с чувством облегчения. По сути дела, большинство народа тут неплохо относилось к утренней мороси. Что плохого в том, чтобы посидеть утром с интересной книжкой на балконе. Небольшую передышку перед жаром полуденного солнца туристы воспринимали благосклонно.
Однако дождь, затянувшийся на целый день, представлялся уже перегибом, а если случалось два дождливых дня подряд, у посетителей резко портилось настроение. «Что у вас творится с погодой? — каждый вечер требовательно спрашивали они у Боба в обеденном зале. — У вас что, постоянно на Ангилье льет? В прошлом году мы ездили на Сен-Бартельми, и погода там была просто чудесной». Боб начинал объяснять, что Сен-Бартельми находится менее чем в тридцати километрах от нас, и, как правило, какая погода у нас, такая и у них. Более того, на Сен-Бартельми имеются горы, поэтому там даже больше осадков. Боб заверял, что если на Ангилье идет дождь, то, вероятнее всего, льет и на Сен-Бартельми.
Куда хуже случавшихся время от времени ливней были так называемые рождественские ветра, пользовавшиеся на Ангилье дурной славой. Погода на острове обычно остается неизменной. Среднегодовая температура здесь — двадцать шесть градусов тепла, а годовой уровень осадков — восемьсот девяносто миллиметров. Ангилья — самый северный из группы Подветренных островов, и с востока дуют пассаты. Однако точно так же, как на Прованс порой обрушивается беспощадный мистраль, а в Калифорнии хозяйничает «Санта-Анна», так и Ангилью, словно чума, начинают терзать рождественские ветра, которые порой бушуют аж до января. Пассаты, которые обычно приходят с востока, смещаются на запад, набирают силу и становятся ураганом. Порывы ветра сметают со столов в обеденном зале бокалы, подхватывают и уносят цветы из ваз, и нам приходится запирать ставни, закрывая вид на сад и фонтаны, отчего в ресторане делается тесно и неуютно. С холодным ветром приходит и дождь. Вода просачивается сквозь вентиляционные окошки и заливает скатерти и подушки кресел в западной части зала. Клиенты ведут себя недружелюбно.
Народ нередко отменяет бронь или просто не приходит, а те гости, которые все-таки являются, отличаются раздражительностью и вспыльчивостью.
После недельного буйства рождественских ветров весь остров погрузился в меланхолию. Ресторанчики под открытым небом закрылись, таксисты остались практически без работы, а разочарованные туристы сидели у себя в номерах.
Даже у нас на кухне ребята пали духом. Жук вышел на работу в шерстяной шапочке.
— Слишком сильно льет, — пояснил он. — Если так будет и дальше, придется строить ковчег.
Прошло десять дней с тех пор, как на остров обрушились ветра, и вдруг как-то вечером во время ужина они стихли. С предельной осторожностью мы открыли ставни, и у всех в ресторане тут же поднялось настроение. На следующее утро уже стояла совершенно ясная погода, пропитанный влагой остров начал подсыхать на веселом солнышке. На всех девяноста квадратных километрах рая царило веселье. Туристы снова нежились на пляже и рассказывали наивным новоприбывшим страшилки о погоде. Ангилья вернулась к привычной жизни, а Жук поставил крест на своих планах заняться судостроением.
Хрустящий морской окунь по-тайски
Некоторые блюда в нашем меню пользовались особой популярностью. Одно из них — хрустящий морской окунь с тайским цитрусовым соусом. К счастью, готовить его было проще простого, поэтому если нас заваливали заказами, можно было обратиться за помощью к любому человеку на кухне.
Возьмите филе окуня и намажьте его тонким слоем крупнозернистой горчицы. На горчицу поместите слой мелко накрошенного сырого картофеля. Жарьте в небольшом количестве масла на протяжении 2 минут, причем картошка должна быть сверху. Потом аккуратно переверните и готовьте до того момента, пока картошка не станет румяной и хрустящей.
Соус готовить не менее просто. Из расчета на 4 порции смешайте две столовые ложки свежего лимонного сока и ¼ чашки меда. Перемешивайте, пока мед полностью не растворится. Добавьте ¼ чашки соевого соуса, 2 чайные ложки тертого имбиря, ½ чайной ложки тертого чеснока и все тщательно перемешайте. Продолжая взбивать получившуюся массу, добавьте ½ чашки растительного масла (наливайте его медленно) и перемешивайте до тех пор, пока соус не станет однородным.
На кухне все обсуждали недавнюю новость — в Ангилью приходит первый круизный лайнер.
— Совершенно новая модель, — сияя от возбуждения, рассказывал Шебби, — прямо из Германии. Начало круиза — в Санта-Доминго. Лайнер будет заходить к нам каждое второе воскресенье. Нам всем придется учить немецкий — здесь же будет полно туристов из Германии. Они здесь походят, увидят, как у нас здорово, а потом расскажут своим друзьям.
