скажешь.
Я тяжело вздыхаю.
— Я думаю, что это самое малое, что я могу сделать для своих племянников и племянниц. У меня не было ни единого шанса стать дядей, и я стал им для многих.
Шон смеется.
— Да, я не ожидал, что это станет нашим счастьем.
— Может, и нет, но я рад за всех, особенно за тебя. Вы с Девни будете отличными родителями.
— Ты тоже будешь отличным отцом, Джейкоб.
Я не хочу об этом думать.
— Я оставил это позади давным-давно.
— Мы все так думали, — мой брат улыбается и качает головой. — Иди поговори с мамой. А я пойду поговорю с Коннором и Декланом перед сегодняшним барбекю.
Он уходит, а я поворачиваюсь к могиле. Я приседаю на корточки и прижимаю ладонь к верхушке надгробия.
— Привет, мам.
Каждый раз, когда я прихожу сюда и разговариваю, я чувствую себя нелепо. Рационально я понимаю, что ее здесь нет, но, увидев ее имя, я чувствую, что она может быть здесь.
— Похоже, у тебя здесь напряженный день с твоими нуждающимися сыновьями. Хотел бы я быть здесь, чтобы сообщить тебе хорошие новости, но ничего похожего на ребенка или свадьбу с моей стороны нет. Вместо этого я не знаю, зачем я сюда пришел. Может быть, мне просто нужно было выговориться, чтобы никто не давал мне своих советов.
Скорее всего, это и есть настоящая причина.
— Я встретил девушку. Она — все, что ты хотела бы для меня, мама. К тому же у нее двое детей, и они тоже замечательные…
Я тяжело вздыхаю, слыша, как меняется мой голос, когда я думаю о Бренне.
— Мои чувства не имеют значения, потому что я не могу привести ее в свой мир. Я не могу дать ей ту жизнь, которая ей нужна. Здесь нет ни стабильности, ни уединения, ни шанса на настоящее счастье, как она хотела бы. Она хочет жить жизнью, которую мог бы дать ей кто-то вроде Коннора. Когда мужчина, которого она любит, надежен и находится рядом.
Бренна сказала мне, что чувствовала себя одинокой несмотря на то, что была замужем — это был тот самый гвоздь в крышку гроба. Когда я снимаюсь в кино, меня не бывает дома месяцами. В расписании фильмов, с которыми я сейчас работаю, тоже нет больших перерывов.
— Дело в том, что, даже зная все это, я хочу быть рядом с ней, — признаюсь я. — Я твержу себе, что все, что я чувствую, пройдет, но потом я вижу ее, и мне хочется поцеловать ее, заключить в свои объятия и… — я опускаю взгляд на имя и вспоминаю, что моя мама, наверное, не тот человек, которому стоит признаваться в этом. — Она мне нравится. Она мне очень нравится. Мам, я могу полюбить ее, и разве это не будет чертовой шуткой?
Я пытаюсь представить, что бы сказала моя мама. Я понятия не имею, распространилась бы ее бесконечная мудрость на взрослую жизнь. В детстве у нее были правильные слова для нас, и мы восхищались тем, что она всегда знала, что сказать. Я не думаю, что последнее — правда. Если нам было грустно, она могла сделать нас счастливыми. Если мы терялись, она была компасом, который показывал нам, куда идти.
— Мне бы очень пригодилась твоя помощь, потому что я боюсь, что все испорчу, если скажу ей о своих чувствах. Как мне заставить себя не влюбляться в нее? Или как притвориться, что я еще не влюбился?
Может, я и актер, но себя мне не обмануть.
Глава двадцать пятая
Бренна
Дети остались у друзей, а я сижу в гостиной, пью бокал вина и ем чипсы. Это не самый шикарный вечер, но это именно то, что мне нужно. Последние несколько дней были сложными. Мои чувства к Джейкобу растут, и как бы я ни уговаривала себя остановиться, это невозможно. Я влюблена в Джейкоба. До безумия, хочу записать его имя в свою записную книжку сотни раз и вырезать наши инициалы на дереве. Так что мне нужно готовиться к катастрофическому разрыву сердца. Я обманывала себя, когда говорила, что могу заниматься сексом с кем угодно. Я девушка с обязательствами, и, видимо, у меня есть сердце, которому все равно, что я ему скажу. Когда он уедет, я сломаюсь, и это будет отстойно, но, как говорит Сибил, я выживу. А пока мне нужно защитить себя как можно лучше. Поэтому, хотя мне хочется позвонить ему и сказать, чтобы он оставил для меня дверь открытой, я собираюсь смотреть дрянной сериал и ни о чем не думать. Но как только моя задница удобно устроилась в кресле, раздается стук в дверь. Я встаю, гадая, кто же нарушил мой ночной покой, и вижу того, кого я совсем не рада видеть здесь.
— Джейкоб.
Вот тебе и план.
— Себастьян написал мне сообщение, — говорит он с ухмылкой.
— О?
— Он сказал, что они с Мел ушли к друзьям, поэтому он не сможет сегодня поиграть в видеоигру.
Я прислоняюсь к двери, улыбаясь тому, что мой сын подал Джейкобу идею приехать. А еще я ненавижу себя за то, что улыбаюсь, потому что это противоречит плану, который я только что разработала.
— Значит, ты подумал, что это идеальное время, чтобы соблазнить его мать?
Он делает шаг вперед, притягивая меня к себе.
— А ее можно соблазнить?
Я чувствую себя как Рене Зеллвегер в фильме «Джерри Магуайер». Я принадлежала ему с первого же стука в дверь. У меня не было ни единого шанса.
— О, я уверена, что можно.
Он наклоняется и прижимается губами к моим.
— Тогда я лучше займусь делом.
Мы оба двигаемся одновременно, и я пинаю дверь ногой, не желая отрываться от него. Он на вкус как грех и наслаждение, завернутые в аккуратную маленькую упаковку. Кому нужно держаться подальше, когда у меня есть всего несколько месяцев до отъезда Джейкоба? Его язык скользит по моему, и я стону. Этот мужчина что-то делает со мной, и я не могу этого объяснить. Как будто он проникает в меня, берет сломанные части и чинит их. Мое сердце будет разбито, когда он покинет Шугарлоуф, но я не хочу останавливать это. Его руки забираются в мои волосы, освобождая их от хвоста, а затем перемещаются вниз по спине, крепче прижимая меня к своему телу.
— Джейкоб, — мягко говорю я.
— Кровать или диван, красавица?
— И то, и другое.
Он тихонько хихикает, а затем поднимает меня на
