руки и несет к дивану. Когда он садится, я устраиваюсь у него на коленях и целую его так неистово, как только могу. Я перемещаю свои губы к его лицу и чувствую его эрекцию, покачиваясь взад-вперед.
— Боже, я скучал по тебе сегодня.
— Да?
Он кивает.
— Я думал о тебе весь день, жалел, что не могу устроить какую-нибудь репетицию в субботу, чтобы просто увидеть тебя.
Было бы очень легко поверить в его слова и подумать, что он говорит так, потому что его чувства ко мне глубже, чем просто секс. В каком-то смысле, думаю, так оно и есть, но Джейкоб четко дал понять, что, между нами, только это.
— Ты сейчас меня видишь, — мой голос низкий и хриплый.
Он отодвигает меня так, чтобы можно было хорошенько его рассмотреть.
— Этого недостаточно. Я хочу видеть тебя всю. Я хочу, чтобы ты была голой.
Я стягиваю футболку через голову и смотрю, как его глаза вспыхивают от желания.
— У тебя самое красивое тело, Бренна.
— Думаю, ты победил в этой категории.
— Даже близко нет, — он придвигается ближе, его язык высовывается и лижет мой сосок. — Ты великолепна, — его язык делает то же движение с другой стороны. — Ты делаешь меня таким чертовски твердым, — чтобы доказать свою правоту, он двигает бедрами вверх, давая мне почувствовать это. — Клянусь… когда ты вошла вчера в этой юбке, я только и думал о том, как бы затащить тебя в темный угол и посмотреть, сможешь ли ты молчать, пока я буду в тебе.
В голове возник образ моих рук на стене в офисе или на шкафу, Джейкоб задирает мою юбку и входит в меня, пока я сдерживаюсь, чтобы не закричать, и от этого становится жарко.
— Вот это было бы интересно.
Он втягивает мой сосок в рот, двигая языком по кругу.
— Интересно? Я думаю, это было бы нечто гораздо большее.
Мои пальцы путаются в его волосах, пока он продолжает меня ласкать. Он снова двигает бедрами, его твердый член скользит по тем местам, где я хочу его больше всего. Затем его рука оказывается, между нами, отодвигая тонкие хлопковые шорты, чтобы его палец мог погладить мой клитор. Я никогда не была такой. Не то чтобы секс был плохим, но я никогда не была так увлечена. Я хочу его. Мне нужен он, чтобы боль в моей груди утихла. Все так интенсивно, и я знаю, что это время с ним будет таким же.
— Джейкоб… — я прошу и может быть, умоляю о большем.
— Что, красавица?
— Пожалуйста, мне нужно…
— Скажи мне.
Я смотрю на него сверху вниз, и его зеленые глаза наполнены таким желанием, что я могла бы утонуть в них.
— Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.
Его голова откидывается назад, и он легко поднимает меня.
— На этот раз я не откажу тебе, — говорит он, стягивая штаны.
— Прошло слишком много времени, Бренна. Я так сильно хотел тебя.
Я встаю и раздеваюсь, наблюдая за тем, как он делает тоже самое. Мы словно говорим на одном языке. Прошла неделя с тех пор, как мы были вместе. Семь дней я только и делала, что перебирала воспоминания, представляя его руки на моей коже, когда я принимала душ. Семь дней я размышляла о том, как пойти на прогулку, чтобы случайно встретить его. Мои сны были наполнены фантазиями о нас двоих. Видеть его на репетициях и пытаться отвлечься от него было пыткой. Казалось, что если я позволю себе посмотреть на него, то могу совершить какую-нибудь глупость. Когда мы оба обнажены и задыхаемся, в комнате что-то меняется, и он движется ко мне одновременно с тем, как я иду к нему. Мы сталкиваемся, и, клянусь, при этом раздаются раскаты грома. Наши губы сливаются в самом неистовом и отчаянном поцелуе. Эмоции переполняют все уголки этой гостиной. Я лежу на спине, Джейкоб стоит надо мной. Две секунды назад мы стояли, и я понятия не имею, как мы оказались на диване во время поцелуя, но жар его тела обжигает меня повсюду.
— Я хочу тебя, — говорит он мне. — Ты нужна мне и… черт… Ты просто нужна мне, Бренна. Все время, блядь.
Я чувствую то же самое, но не признаюсь в этом.
— Это безумие.
Он целует мою шею, захватывает волосы в горсть и отводит их назад, чтобы обнажить шею.
— Ты делаешь это со мной. Ты и никто другой.
Я хочу поддаться на уговоры и поверить в то, что он говорит серьезно, но я знаю, что он просто чувствует это, потому что мы оба отчаянно нуждаемся в том, что было, между нами. Это не чувства — это похоть. Мои ноги раздвигаются еще шире, и я хочу, чтобы он был внутри меня.
— Пожалуйста, Джейкоб. Пожалуйста.
Он двигается, подаваясь вперед. Когда он входит в меня, я вскрикиваю от удовольствия. Это так приятно. Как будто все частички, которые плавали, осели, и я снова целая. Из всех мужчин в мире, способных вызвать у меня такие чувства, я бы хотела, чтобы это был не он. Не потому, что он не тот, а потому, что он тот. За несколько недель Джейкоб показал мне, что я готова двигаться дальше. Жаль, что это не может быть с ним.
* * *
— Камень, бумага, ножницы, — говорит Джейкоб, держа последнюю ложку мятного мороженого с шоколадной крошкой.
— Это мое мороженое!
— Это моя ложка.
Я закатываю глаза.
— Ложка тоже принадлежит мне.
— Да, но разве право владения не является девятью десятыми закона или еще какой-нибудь фигней?
— Очевидно, что я владелица.
Мы сидим за кухонным столом, совершенно голые, и он кормит меня мороженым. Я никогда не думала, что это когда-нибудь станет моей жизнью. Не только потому, что он Джейкоб, но и потому, что это весело. Я улыбаюсь, счастлива, полностью удовлетворена и чувствую себя комфортно, что странно, ведь я чертовски голая на кухне.
— Ладно, ладно, но это совершенно несправедливо.
Я ухмыляюсь.
— Возможно.
— Давай решим все честно. Победитель получает все.
Мы оба выставляем кулаки.
— Ты проиграешь, Эрроувуд.
— Не будь так уверена, Аллен.
Я должна действовать стратегически. Джейкоб — довольно твердый человек. Он знает, чего хочет, и не собирается отступать. Когда я думаю о том, что бы он выбрал, мне кажется, что это камень. Я точно выиграю. Если я выберу бумагу, то накрою камень, выиграю, получу мороженое, а потом, может быть, Джейкоб станет моей вишенкой на торте.
Я одариваю его заманчивой улыбкой.
— Готов?
— Всегда.
