не открыл.
Мария промолчала.
— Вы уверены, что были дома, Мария Алексеевна? Может быть, вспомните ещё раз?
Она чувствовала, как воздух в кабинете стал плотнее, давил на грудь. Она видела, как следователь чуть подался вперёд, как заиграл в его глазах нехороший интерес.
— Вы хотите что-то сказать? — произнёс он, выдерживая паузу.
Мария выпрямила спину.
— Нет. Я уже всё сказала.
Следователь кивнул и внезапно закрыл папку.
— Тогда, думаю, нам есть о чём поговорить… О вашем друге, например. Или, может быть, не друге? Вы знаете, о ком я.
Мария ощутила, как по спине пробежал холод.
Он знал. Но что именно?
Неожиданно открылась дверь.
— Наталья Гаврилова- вдова усопшего, — громко произнес следователь. — Проходите, садитесь. Мы вас ждем, — он испытующе взглянул на Марию.
У Марии не дрогнул ни один мускул.
— Очная ставка! — торжествующе объявил следователь.
Мария бросила косой взгляд на вдову.
Наталья Гаврилова сидела прямо, сдержанно сложив руки на коленях. Высокая, статная женщина с безукоризненной осанкой, даже в этот тяжелый момент она выглядела безупречно.
Волосы цвета старого золота, уложенные в гладкий пучок, подчеркивали высокие скулы и тонкий, но волевой подбородок. В ее серо-голубых глазах плескалась смесь горечи, презрения и едва сдерживаемой злости.
Платье из дорогого черного шелка с кружевными манжетами еще больше подчеркивало траурный облик вдовы.
Но Натали не выглядела убитой горем. Скорее, возмущенной и решительно настроенной на справедливость.
— Я видела тебя, — её голос звучал холодно, отточено, словно острое лезвие. — Ты вместе с этой… Ниной ворвалась в наш дом. Вас пытались остановить, но нет, вы шли напролом. Я помню, как ты кинулась прямиком в кабинет Алексея. Кричала. Разносилась такая вибрация, что даже хрусталь в буфете звенел. Потом… тишина. И ты вышла. Спокойная. А он… когда я вошла в кабинет, он лежал на полу. Бездыханный.
Мария напряглась. Ее тёмные глаза сузились, пальцы сжались в кулаки.
— Это ложь! — резко выпалила она. — Ты пытаешься выставить меня убийцей! Я не прикасалась к нему! Да, мы спорили с ним при встрече, но ты не могла об этом знать, потому что это было не у вас дома. И тебя там не было! Мы с ним расстались, он был жив, когда я ушла!
Натали медленно покачала головой.
— Бастард неблагодарный, — процедила она, почти с наслаждением наблюдая за тем, как Мария побледнела. — Ты никогда не была ему дочерью. Ты была моим позором, моей головной болью. Но я, будь проклята моя доброта, пристроила тебя к своему кузену, чтобы ты росла барышней. Чтобы ты ни в чем не нуждалась. А ты? Ты выросла в кровожадную отцеубийцу!
— Не смей! — Мария вскочила, стул со скрипом отодвинулся назад. — Ты лжёшь, потому что тебе выгодно сделать меня виновной! Но я знаю, что ты тоже кое-что скрываешь! Тебе было выгодно избавиться от графа, потому что…
— Замолчи! — Натали ударила ладонью по столу, ее голос стал громче. — Ты лишила законных наследников их судьбы! Ты — проклятье этой семьи! Я добьюсь того, чтобы тебя повесили! Или, по крайней мере, сгноили в тюрьме!
— Ах, вот как? — Мария с вызовом улыбнулась. — Но не забудь — если я упаду, то потяну за собой и тебя. Ты же не думаешь, что твои маленькие секретики останутся нераскрытыми? У графа было много врагов, но, пожалуй, главной угрозой для него была именно ты…
Глаза Натали сверкнули, но она промолчала. В комнате воцарилось напряженное молчание. Наконец, дверь открылась, и в комнату вошел охранник.
— Арестованную, — кивнул на Марию. — Пора уводить.
— Достаточно, — произнес следователь, бросая взгляд то на одну, то на другую женщину. — Вы обе сказали достаточно. Теперь я должен все это переосмыслить.
Мария повернулась к Натали, её губы тронула ледяная усмешка.
— Значит, я приходила к вам в дом⁈ Отлично! Это будет очень… интересно, узнать всему высшему обществу- какие грязные секреты мадам Натали Гаврилова скрывала всю жизнь от своего супруга и остальных уважаемых людей.
Натали не ответила, лишь медленно поднялась, гордо вскинув голову, и вышла из комнаты, оставив после себя аромат дорогих духов и ощущение, что она докажет всем — правда на ее стороне.
Глава 28
Графиня вернулась в свой особняк на Арбате, и только тут позволила себе немного расслабиться.
Натали Гаврилова, вдова графа и, как шептались на балах, настоящего тирана, любила свой дом именно за смесь роскоши, и воспоминаний, от которых у приличных женщин кровь приливает к щекам.
Особенно ночью.
Она вернулась с видом победительницы. Да, в черном. Да, с вуалью. Но с решимостью в глазах, с какими обычно графини входят в спальню любовника.
Пройдя сквозь гостиную, Натали остановилась у телефона. Она долго на него смотрела, словно собираясь с духом.
Затем сняла трубку. Поднесла к губам. Медленно. Как будто все еще подбирала слова.
— Это я, — глухо произнесла она.
Пауза. Шипение эфира. Где-то далеко вздохнули…
— Да, срочно. Немедленно. Сейчас же.
И, после небольшой паузы.
— Это касается нас обоих.
Она повесила трубку с таким выражением лица, как будто только что подписала смертный приговор — но не себе.
Стало тихо.
Прошёл час. Чай в чашке остыл, а Натали — все стояла у окна.
И вот — заскрипели ступени. Сквозь мраморную тишину послышался звук тяжелых шагов.
Он вошёл в гостиную.
— Натали, — произнёс с теми же нотками презрения и обожания, что и всегда. — Ты зачем вызывала? У меня срочные дела.
Граф Аркадий Морозов.
Тот самый. С вечно расстёгнутым воротничком. С руками, которые умели держать и саблю, и грех за талию. С голосом, от которого в своё время краснели не только барышни, но и их гувернантки.
— Проходи, — сухо сказала Натали и указала на кресло.
Граф не понимал ее пафоса и настроения.
Аркадий опустился в кресло с видом человека, который готов выслушать обвинение — и оправдаться, желательно с сарказмом.
— Откуда они узнали? — прошипела она.
— Кто они? — притворился непонимающим Морозов.
— Весь свет! Вся мерзкая, сплетничающая, бестактная публика! Они знают!
— Что именно? — уточнил граф, вытянув ногу и скрестив руки на животе. Вид у него был задумчивый.
Он прищурился.
— Что мои дети… Что Александр и Анна — твои!
Он вздохнул. Нет, выдохнул. Глубоко. Как будто только
