он узнал… про всё.
— Тем интереснее, — сказал Аркадий. — Потому что, если он не примет — значит, всё действительно так плохо. А это надо знать определенно.
Он накинул тёмное пальто. Старый дворецкий хотел было подать трость, но граф отмахнулся.
— Сегодня я хожу без символов власти. Сегодня я сам — символ.
И вышел.
За окнами стоял полдень, тишина улицы была предательски спокойной.
И никто не заметил, как из тени колонны в саду вышла женщина в чёрном.
— А я ведь предупреждала, — сказала она вслух.
* * *
Демид
Подвижный лабиринт дышит, меняет форму, то сужаясь, то расширяясь.
Я понимаю одно — назад пути нет. Пытаюсь осмотреться по сторонам. Но все вокруг переменчиво.
Свет гаснет. Гаснет зло, с хрустом. И тут же — шорох. Где-то слева. Или справа. Или… в моей голове.
— Ну всё, — злобно шепчет Зир. — Нас разорвут на куски, а потом вынесут. Или даже не вынесут.
— Помолчи, — шепчу я в ответ, кутаясь в плащ, будто это может защитить от мрака и кошмара, в который я добровольно, с полным баронским достоинством, ввалился.
Подвижный лабиринт.
Его стены пульсируют, как мышцы древнего зверя. Они дышат. Они слышат. Они ждут. Легенды говорят, что сам архитектор сошёл с ума, пока строил его. Кто-то утверждал, что лабиринт строит сам себя.
Я же утверждаю — либо у меня галлюцинации, либо я в аду. Хотя, возможно, и то и другое.
— Главное — не обделайся, — снова подаёт голос Зир. — Мы всё-таки бароны. Надо хоть чуть-чуть благородства оставить. Даже если нас начнут жевать заживо.
Я иду. Камень под ногами скользкий, будто его облизывали языками сотни духов.
Стены дрожат, меняются. Я двигаюсь вперёд, не зная — куда.
И тут появляется он.
Валиус.
Не громом. Не вспышкой. Он просто стоит — как будто был тут всегда. Стоит… и у него моё лицо.
— Ты… — начинаю я.
— Я — ты, — говорит он моим голосом, чуть более насмешливо. — Ужасно быть тобой, Демид. Постоянно этот Зир под боком. Постоянно дурацкие мысли. Неудивительно, что ты так легко пришёл ко мне.
— Я не к тебе пришёл, — рычу. — Я пришёл спасти своих людей и свой бизнес.
— Как благородно с твоей стороны! — хищно улыбается он. Улыбка — как нож по коже. Узкая, холодная, точная.
Внезапно он бросается. Я — в сторону. Бегу. Плащ цепляется за зубчатую стену, рвётся. Плевать. Прыжок — над чем-то похожим на пропасть. Вниз смотрю — а там… я.
Стою, ухмыляюсь. Стою, и держу на руках Марию.
Мария? Откуда она здесь? Вырвалась из тюрьмы?
— Ты опять на своей волне? — язвит Зир. — Только не верь своим глазам. Это иллюзия.
— Заткнись!
Бегу дальше. Поворачиваю, ещё раз — и врезаюсь в неё.
Мария. Вполне себе живая, осязаемая, никакая не иллюзия.
Её волосы спутаны. Глаза — влажные. Губы — дрожат.
— Демид… — шепчет она. — Это я… Он держит меня здесь.
Рука тянется к моей. Я колеблюсь.
— Проверим, — шепчет Зир. — Спроси что-нибудь, что только Мария знала.
— Где я впервые обнял тебя? — шепчу, срываясь на хрип.
— В беседке, у старого дуба. Была поздняя осень. Ты был не в себе. — Она улыбается. — Я не осуждаю.
— Ну, может, это и правда она, — бормочет Зир.
Я замираю.
Глава 29
— Хотя маловероятно. Тут скорее демон в корсете, — добавляет Зир.
Мария? Нет, это не она! — едва успеваю подумать я, как внезапно она бросается на меня. Я падаю. Она наваливается сверху.
— Ты колеблешься? — торжествует она. — Это же я — Мария! Взгляни на меня.
— Нет, это ложь!
Бью её локтем под рёбра — и слышу треск. Не кости. Иллюзии. Лицо сходит, как маска. Под ней — Валиус.
Смеется мне прямо в лицо, оскалившись.
Я встаю, задыхаясь. Бегу дальше.
Поворачиваю за угол — и сталкиваюсь с…
— Арсений?
Мой брат.
Он стоит, как обычно, с прищуром глядя на меня.
— Демид… — говорит он, — Прости, я не сдержался. Пошёл за тобой.
— Слишком правдоподобно, — хрипит Зир.
Я медлю. Брат делает шаг ко мне.
— Докажи, что ты — не он, — говорю.
— Я… — он опускает голову. — Я боюсь темноты. Всю жизнь.
Снова колебание.
И снова он бросается на меня.
Я — вперёд, в прыжке. Втыкаю кинжал — не в плоть, в нечто другое, слизистое, дымчатое. Тень разрывается.
Снова Валиус хохочет.
— Ты так предсказуем, Демид. Всё по классике. Сначала любовь, потом семья, потом ты с голой душой, а я — тут как тут.
— Демон — скучный драматург, — роняю я.
— А ты — плохой актёр, — отвечает он и исчезает.
Лабиринт дрожит.
Стены начинают сдвигаться.
Пол хрустит. Начинает проваливаться. Я бегу. Вперёд. Прыжок. Переворот. Кровь из колена. Плевать. Позади — вопли, чей-то хохот.
Голос матери?
— Если сейчас появится кто-то еще из родственников, — я ухожу, — бормочет Зир. — Ищу нового хозяина.
Падаю. Прямо в зал. Круглый. Гладкий. Из чёрного стекла. А в центре — трон. И на троне…
Я.
Даже не двойник. Я сам. Спокойный. Сижу. Смотрю на себя.
— Устал? — спрашиваю себя. — Садись. Ты заслужил.
— Ты не я! — резко отвечаю.
Хватаюсь руками за голову, сдавливаю виски.
Бред. Он хочет свести меня с ума!
— А кто ты, Демид? Барон? Герой? Или просто жертва?
Он протягивает руку.
— Садись. Всё это — было игрой. Теперь ты можешь забыть. Всё.
Стою. Не двигаюсь. Сердце — как молот.
— Только не вздумай сесть, — шипит Зир. — Это конец. Конец, слышишь? Всё забудешь. Всех. Себя.
Делаю шаг. Потом ещё. И ещё.
Я почти рядом.
И вдруг…
Глаза у него — у меня — вспыхивают багрянцем. Из глазниц — дым. Улыбка — разрывает лицо. Тело встаёт, вытягивается, как змея. Кожа — сходит, падает, а под ней…
— О-о-о! — тянет Зир, прячась за моей спиной. — Ты не готов к этому.
Понятное дело, передо мной — не я. И даже не Валиус.
Что-то… большее.
Оно склоняется ко мне, и голос — уже не мой, не его, не человеческий — звучит
