своей здоровой башкой. Младшая едва не свалилась с ног, но удержалась за морду зверя и захихикала.
— Спасибо, Сёма…
— Сёма? — приподнял я бровь, вновь усевшись на стул, раз тигр смог вернуть маленькому ангелу настрой. Сам я успокаивать не умел, не тот профиль по долгу службы был, но надо было что-то делать… — Какой ещё Сёма?
— Ну, Семён! — будто дураку объяснила мне Любава и кивнула на зверя. — Теперь его будут звать так!
Сам новоиспечённый Семён, кажется, был тоже в недоумении, как и я. Тигр пару раз похлопал глазами, а затем, похоже, смирился, фыркнул и попытался лизнуть Любаву. Разумеется, осторожно, а то язык у него, что шлифовальный камень. Мелкие куски мяса только так отрывает.
— Слушай, Вить, а может… — зазвучали слова, которые я слышал с самого утра, но в разных интерпретациях.
— Тебе сестра старшая, что сказала? Никаких катаний, пока Михаил не сделает под него седло!
— Но ведь и ты можешь сделать! — принялась канючить Любава. — Ты же вон какой рукастый! Броню куёшь, оружие куёшь, а ещё артефакты собираешь!
Тот самый артефакт, на который она кивнула, развалился прямо у меня в руках. Мелкие детали посыпались на стол, а сердечник из зачарованного сапфира попрыгал к его краю, обретя эфемерную свободу.
— Дерьмо… — на всеобщем выругался я и поймал вспыхнувший драгоценный камень, вязь на котором сама собой активировалась.
— Ну, почти собираешь, — дополнила Любава, скромно улыбнулась под моим недовольным взглядом и быстро перевела тему: — Кстати, я с дядей Иоанном сегодня математику решала! Ты вот знал, что он получил образование во Французской Королевской Академии?
— Не знал, — бесполезная для меня информация, но довольно интересная. — Он будет готовить тебя к началу нового учебного года?
— Ага-сь! — свистнула мелкая один из двух бутербродов с колбасой с тарелки на столе, на которые кошак последние минуты плотоядно поглядывал, но жизнь дороже, а потому воровать не решался. — Света же сейчас стройкой занимается, с Лизовскими постоянно где-то катается. Он как-то заметил, как я уроки делаю и вызвался помочь.
Откусив бутерброд, Любава тайком, надеясь, что я не вижу, отдала его… М-да, трудно будет… Гкхм, отдала его Семёну, а тот подыграл ей и сделал вид, что вообще ничего не съел. Детский сад какой-то…
Из казарм прозвучал грохот и французский мат, а затем из них выбежал взъерошенный Дориан, напяливающий лёгкую куртку униформы Егерей. Ни слова не говоря, молодой оборотень побежал в сторону ворот, где его ждали Емельян и Шипер с бойцами, а также пикапы с партией добычи. По времени они как раз должны уезжать в Екатеринбург.
Вновь улёгшийся на землю Семён, казалось бы, спал, но стоило Дориану оказаться в нескольких метрах, как тот приоткрыл один глаз и случайно взмахнул хвостом. Здоровым и пушистым, а ещё весящим не меньше штанги с утяжелителями, которыми любят баловаться бойцы.
Француз споткнулся, и под смех Любавы кубарем покатился по земле, а кошак ехидно оскалил клыки. Вот только его так называемая улыбка сразу же слетела, стоило напороться на мой хмурый взгляд.
— Ещё раз так сделаешь с кем-нибудь из моих людей, пущу тебя на коврик для ног, — пообещал я и вполне сдержал бы это обещание, в чём новоиспечённый Семён точно не сомневался. Разумный он всё же и за четыре дня довольно хорошо узнал меня, чтобы чувствовать грань. Зверь всё понимал и всё осознавал.
Его действия в сторону Дориана тоже легко объяснить. Кошак вообще остро среагировал на оборотней, когда увидел их в моём поместье и чуть ли не атаковал. Инстинкты, они такие, да… Но если в последствии волков он принял, то Дориана сразу определил в хищника, что слабее его. А издеваться над слабым, продемонстрировав свою силу, это у разумных зверей в крови. Первый раз, когда он рыкнул на молодого француза и тот почти обратился в форму оборотня из-за опаски, я ещё спустил на тормоза. Но вот этот фортель точно по грани прошёл. Я не потерплю, чтобы какой-то там тигр мне тут дисциплину разлагал и над подчинёнными насмехался.
— Р-р-р… — покорно кивнул тот, чуть подполз к столу и попытался потереться от мою ногу головой. И чуть не перевернул стол…
— О, Свет, дай мне терпения, ибо его у меня явно недостаточно, — покачал я головой, успев схватить кусочки артефакта. — Любава, идите с ним погуляйте.
— Можно⁈ Точно можно⁈ Точно-точно⁈ — аж подпрыгнула она.
— Можно, — невозмутимо кивнул я. — На территории поместья и чтобы я вас видел. Но за стены ни ногой, — и посмотрел в разумные синие глаза зверя. — И лапой тоже.
— Ура! — захлопала она в ладоши и широко улыбнулась кошаку. — Вперёд, Семён! Брат разрешил нам гулять!
Довольно интересно было наблюдать за этой парочкой, удаляющихся в сторону ангара с танком, куда Любава повела своего нового друга. По сравнению с размерами тигра сестра была очень маленькой, но разумный зверь явно прислушивался к ней и кивал, когда та принялась что-то рассказывать, махая руками.
Почти до самого вечера меня больше никто не отвлекал и я смог собрать сердечник артефакта, осталось собрать основу и первый комплект будет на половину готов. Дела в поместье исполнялись и без моего личного присутствия, что радовало. Бойцы вернулись с марш-броска и под командами Фёдора проследовали в казармы, гражданские занимались своими обязанностями, будь то стирка или разбор новых стройматериалов, которые будут ждать бригады Лизовских завтра утром.
Когда же стрелка на часах перешагнула пять вечера, в небе раздался гул. Я стоял на крыльце дома, пил свежезаваренный чай и наблюдал за образовавшейся суетой. Вертолётной площадки у меня в поместье нет, а потому пилоты трёх машин военного образца приземлились за стенами. Возле ворот уже дежурила новая смена бойцов, как и на самих стенах. Емельян, вернувшийся из города, ковырялся в танке, но выглянул из ангара, чтобы посмотреть на своё прошлое начальство. Есенеев для какой-то одной ему понятной причины выволок часть бойцов на улицу, где под козырьком здания чистили автоматы. На прибытие гостей в большинстве своём было всем плевать, если уж на то пошло.
Первым сквозь ворота прошёл Кутузов, а вслед за ним, прямо к особняку, шла небольшая делегация. Четыре человека, не считая генерала. Краснова в его кожаном плаще я увидел сразу же. Тот внимательно рассматривал внутренний двор поместья, но головой не крутил.
