и захватывали меня все сильнее, словно затянув внутрь самих себя. Я больше не была сторонним наблюдателем. Я смотрела на картинки своей прежней жизни изнутри, как участник событий. Они мелькали и кружились вокруг меня: и мелкие неприятные отголоски ссоры с продавщицей в магазине, и наполненные болью воспоминания о рождении ребенка – все они казались похожими на разбросанный пазл и никак не желали складываться в цельную картинку. В них словно не хватало чего-то очень важного. В каждом – какого-то кусочка.
«В этих воспоминаниях больше нет жизни, – Тарлан ответил на вопрос, который я не успела даже осознать. – Все самое из них важное ты забрала с собой».
Но вот, звуки моей памяти стали как будто отдаляться. Они раздавались все тише, а со всех сторон на картинку начал наползать темный туман, одну за другой смывая детали. Стирая образы и лица, заглушая звуки. Затих и смех, и крики… Остался только стон. Такой сладкий, полный такой блаженной муки, что даже сейчас, находясь внутри мертвого мира в самом сердце Тьмы, я почувствовала прилив чувственного желания и… зависти. К той, кто могла стонать так самозабвенно.
Я прислушалась внимательнее, и… да, это же мой собственный стон! Это я сама так сладостно стонаю на брачном ложе под мужчиной!
Тьма плотным туманом закрыла остатки образов из моей памяти, кроме одного…
Резкий взмах черного крыла – рывок – крылатый мужчина склоняется надо мной, помогая себе двигаться с помощью крыльев.
Взмах – рывок.
Я чувствую, как его тело пронзает мое.
Взмах – рывок.
От каждого нового погружения мужской плоти в мое тело внутри меня растекается раскаленное блаженство. И я уже не просто стонаю – кричу в голос. От счастья, равного которому мне не доводилось испытывать больше ни разу в жизни.
Как я могла забыть о таком?!!
«Тарлан, как я могла забыть о таком?!!» – я попыталась крикнуть, но забыла, что во Тьме у меня нет голоса. Я принялась шарить вокруг себя, пытаясь отыскать своего крылатого то ли Хранителя, то ли наставника, то ли любовника…
«Тарлан, где ты?!!»
«Здесь… Я всегда был здесь…»
Я была собой, но в то же время была участницей происходящей передо мной любовной сцены. Я чувствовала тело любовника внутри себя. Он двигался, мерно махая крыльями и поднимая меня все выше и выше над пределом плотского удовольствия. И сам поднимаясь вместе со мной.
«Нет! Я не хочу забывать об этом! Тарлан, ты слышишь?!! Я не хочу забывать этого!»
Мой крик перешел в хриплый стон, тело скрутило мучительно сладкой судорогой. Я рванулась изо всех сил, и Тьма неожиданно легко выпустила меня.
И я вывалилась из чувственного видения прямо на пол класса для практических занятий под ноги своему запыхавшемуся наставнику. Я подняла голову, краем глаза успев заметить темное пятно на его штанах в паху. Но уже в следующую секунду Тарлан прикрылся крыльями ниже пояса.
– На сегодня занятие окончено! – он проорал хриплым голосом. – Все – вон!
Окрик Тарлана выдернул студентов из магического транса. Хелла, как и предполагал крылатый, не удержала свой Поток, и магия, вырвавшись из-под ее контроля, стеганула Нарда по лицу крошечным раскаленным хлыстом. Шатен зашипел от боли, едва успев прикрыться от заклинания сестры:
– Хелла, чтоб тебя! – на щеке рыжеволосого красавчика вспух тонкий ожог.
– Скажи спасибо, что не уши, – девушка злорадно хихикнула, бросила кокетливый взгляд на преподавателя, но встретившись с ним глазами, тут же перестала улыбаться и испуганно захлопала ресницами.
В глазах Тарлана плескалась Тьма.
– Идем, Нард, – он схватила упирающегося брата за руку и первой выскочила из класса.
За ними поспешил Мако:
– Эй, Нард! Меня подожди! – он только крикнул вдогонку приятелю.
Следом чинно прошествовала пара альвов, за ними проковылял Барух. Покосился на нас с Тарланом подозрительным взглядом, но ничего не спросил.
– Мне тоже уйти? – я процедила сквозь зубы, так и сидя на полу и не поднимая взгляда на наставника.
В ответ Тарлан просто молча подал мне руку, помогая встать.
– Ну, и что здесь происходит? – а рядом уже вырос Денис и, набычившись, мерил крылатого недружелюбным взглядом.
– Я сказал, все вон, – крылатый проговорил уже спокойно, но от того в не менее приказном тоне.
– А ты чего тут вообще раскомандовался, а? – Дэн решил в очередной раз покачать свои права. – Может, нам пора поговорить, наконец, по-мужски? Глаз положил на мою бабу, да? Детей отобрал, теперь за бабу взялся? Да, я тебе…
Денис заводился все сильнее, подначивая сам себя. Лицо его покраснело, глаза налились. Я испугалась той вспышки, которая могла последовать за подобным вступлением. Тихонько коснулась плеча супруга:
– Диня, не кипятись…
Муж рывком скинул мою руку:
– Опять, Диня?!! Сорок лет уже Диня! Ну, чего вылупился? – он набычился, глядя на Тарлана.
Тот смерил его холодным высокомерным взглядом, процедил сквозь зубы:
– Я сказал – вон.
И такой в этот момент от Тарлана повеяло волей – ледяной, несдвигаемой, будто айсберг, что вспышку Дениса задуло, словно свечу морозным ветром. Он отшатнулся и молча торопливо вышел из класса.
Тарлан тоже избегал смотреть на меня. Он сделал несколько широких шагов по классу: в одну сторону, потом в другую – словно зверь метался по клетке. Правда, делал он это так лениво-медленно, что не сразу и поймешь, какая там буря бушует у него внутри.
Наконец, он остановился и проговорил:
– Не хочешь прогуляться? На ходу думается лучше.
– Не хочешь ничего мне рассказать? – ответила в тон крылатому.
– Не хочу, – он сжал губы в тонкую жесткую линию, – но, видимо, придется. Ты не должна была этого видеть. Все вышло из-под контроля. Теперь-то уж точно.
– А я рада, что увидела, – я стиснула зубы и посмотрела на Тарлана через прищуренные веки. Крылатый выглядел недовольным. – Скажи, ты же… на самом деле приходил ко мне по ночам?
– Да.
– Это было добровольно?
– Да и нет, – ответ снова был односложен. Чуть подумав, крылатый добавил, – Ты думала, что это сон.
– Но это ведь не был сон, – я закусила губу и опустила глаза. – Почему я совсем этого не помню?
– Потому что это была ошибка. Одна из многих моих ошибок.
– Ошибка… – я повторила эхом.
Он, казалось, не услышал меня.
– У тебя есть муж,
