и он тебе небезразличен. Я не должен был вмешиваться в твою семейную жизнь. Ты сама видела, что я такое. Поэтому я забрал у тебя эти воспоминания.
– Что ты такое? – я подняла взгляд на пах Тарлана, чтобы убедиться в том, что мне не показалось, но он завернулся в свои черные крылья, точно в плащ.
– Ты так и не поняла? – крылатый выглядел удивленным.
Я лишь неуверенно повела плечами.
– Пойдем все-таки погуляем, мне нужно остудить голову. Да, и тебе проветриться не помешает. Заодно объясню все наглядно и доходчиво.
Глава 18
– Ну, пойдем, – я пожала плечами. – Куда на сей раз? Что-то мне больше не хочется ни летать верхом на драконе, ни лазать по книжному подземелью.
Я не стала добавлять, что обе эти прогулки обернулись вспышкой моей страсти к нему, и повторять эти подвиги у меня больше не было ни малейшего желания. Один раз осечка – это еще допустимо, но два раза подряд – уже слишком. Особенно после того, что я увидела на руинах воспоминаний своего мира…
– Пойдем в сад, – Тарлан сделал слабую попытку улыбнуться, но видя хмурое выражение моего лица, снова посмурнел.
…На сей раз мы вышли на другую сторону академического здания. Туда, куда смотрели окна нашей с Денисом спальни, где мы с детьми очнулись в первый момент появления в этом мире. Пологие зеленые холмы, поросшие купами пушистой зелени, уютное небольшое озерцо в обрамлении рощицы белоствольных деревьев. Совершенно идиллическая картинка, так и не скажешь, что с другой стороны здания каждую ночь бушует пожар до самого неба или стелется убийственный черный морок.
– Красиво здесь, – я проговорила просто, чтобы не молчать.
Под ногами пружинила сочная зеленая травка, такая аккуратная, словно ее регулярно стригли газонокосилкой.
Крылатый кивнул:
– Да, это весьма ироничная аллегория. Мы же Пограничье. Если с той стороны у нас преисподняя, – он кивнул себе за спину на здание Академии, – причем на любой вкус: для верующих есть адское пламя, для атеистов – полное забвение, – то здесь у нас своего рода райский сад.
– И даже яблочки найдутся? – я невесело усмехнулась.
Тарлан не ответил, лишь глазами предложив следовать за собой.
Смущенная, я спросила:
– А почему, когда мы с семьей появились в твоем мире, то оказались на этой лужайке, а не прошли через дверь на Перекрестке?
– Ты видела Двери? – Тарлан недовольно сверкнул на меня черным глазом.
– Да, Библиотекарь показал, – проговорила и почувствовала себя ябедой. – Только не надо его наказывать, я сама попросила, – соврала, не моргнув глазом.
– Правда? – Тарлан скептически скривился, без труда эту мою ложь раскусив. – Вообще с Лукасом давно пора провести разъяснительную беседу. Мне не нравятся вещи, над которыми он работает. Слишком сложные и…
– Слишком сложные для тебя, чтобы понять их? – я скривилась. Мне очень захотелось уязвить Тарлана, и у меня получилось.
Он посмотрел обиженно, и мне стало стыдно. Я проговорила уже не так категорично:
– Нард, например, считает, что ты… – я замялась и покраснела.
– Не шибко умен? – крылатый ухмыльнулся. – Вроде как, если воин, значит, дурак?
Я кивнула.
Крылатый снова усмехнулся еще кривее:
– Семейка Валлис вообще любит категоричные суждения. Но это его право так считать. Я хотел сказать, вещи слишком сложные и опасные для контроля обычного человека. А Лукас просто человек, хоть и весьма сообразительный, должен признать. Но если сила, с которой он так беспечно экспериментирует, выйдет из-под его контроля, он не сможет ее остановить. Ему просто нечего ей противопоставить.
– Кроме мозгов, – я хмыкнула иронично.
– Да, кроме них, – Тарлан тоже хмыкнул и несмело улыбнулся, почувствовав мое сменившееся настроение. – Ты тоже, как и Нард, считаешь, что моя голова пуста?
– Нет, конечно… – я пробормотала смущенно и замолчала. Я хотела обидеть Тарлана, и я его обидела, но легче мне от этого не стало.
Мы немного помолчали, крылатый словно давал мне возможность переварить свое чувство вины. Наконец, он проговорил:
– Вы оказались здесь, потому что ради тебя мне пришлось не Дверь открыть, а выломать стену – в буквальном смысле. Иначе можно было не успеть.
И тут мне стало стыдно окончательно.
– Да, красиво здесь у вас… – снова повторила вежливую дежурную фразу. – Воздух свежий, совсем не как у нас дома… был.
Тарлан ничего не ответил на это. А я продолжила говорить, потому что чувствовала себя виноватой, а просто извиниться перед крылатым почему-то не догадалась:
– Мужу со старшим сыном даже плохо стало от вашего воздуха. Наверно, потому что в нем кислорода слишком много…
– Не от этого, – Тарлан все-таки отреагировал, качнув головой.
– А от чего тогда?
– Несмотря на внешнюю идиллию, – крылатый широким жестом обвел зеленые холмы, – здесь много агрессивной магии: и Пламени, и Тьмы. Чародеи, которые не владеют этими стихиями в достаточной степени, плохо переносят такую высокую их концентрацию. Особенно в начале. Потом привыкают.
– Мэтр Фурион сказал, что Денис инкуб. Что это значит, он обладает… сексуальной магией, – я скептически скривилась, вспомнив последнюю нашу с Дэном ночь – не самую качественную, одну из многих. – А Максимка здесь причем? Он же вообще еще ребенок.
Тарлан дернул подбородком:
– Старшему многое досталось от его отца…
– А младшему, выходит, не досталось? – я недоверчиво прищурилась.
– И младшему досталось… от отца, – Тарлан старательно избегал смотреть мне в глаза.
Я поджала губы:
– Но почему…
– Мы пришли, - наставник бесцеремонно прервал меня на полуслове.
– Что это?
Мы остановились перед двумя невысокими кудрявыми деревцами.
– Яблочки, – Тарлан пожал крылатыми плечами. – Ты же спрашивала про яблочки.
И в самом деле, ветви деревьев были увешаны похожими на яблоки плодами: на одном ярко-красными, на другом насыщенно-зелеными, – но те и другие выглядели очень аппетитно. Я протянула руку к красному яблочку. И лишь схватившись за наливной плод, запоздало обернулась к крылатому:
– Можно?
Тот неопределенно повел головой. Я хотела уже выпустить яблоко, но рука моя дрогнула, веточка подломилась, и плод остался в моих пальцах. Я смущенно посмотрела на Тарлана:
– Вот, яблочко. Хочешь? – протянула ему фрукт.
– Я хочу уберечь тебя, таирни, – он вздохнул и отвернулся
