– Спасибо. Я Шарон Роумен.
– Простите, не припоминаю. О! – Дору словно током ударило. Она выпрямилась в кресле и коснулась руки Шарон. – Вы – племянница миссис Лайл. Мне очень жаль. Когда я в последний раз звонила в больницу, мне сказали, что она еще в коме.
– Она пришла в себя прошлой ночью.
– О, я так рада это слышать.
– Но состояние еще критическое. – Шарон поднесла чашку к губам, но, не отпив, со стуком поставила ее на блюдце. – Врачи не могут сказать, когда она поправится и поправится ли вообще. Она… она очень слаба.
Глаза Доры наполнились слезами.
– Вам сейчас очень тяжело. Не знаю, есть ли что-либо хуже подобного ожидания.
– Вы правы. – Однако искреннее сочувствие незнакомой женщины помогло Шарон расслабиться. – Мы всегда были очень близки. Почти как подруги. Тетя была первой после мужа, кому я сказала о ребенке.
– Вы выглядите очень усталой, – ласково сказала Дора. – Не хотите подняться в мою квартиру? Вы могли бы полежать и отдохнуть.
Шарон чуть не расплакалась.
– Я не могу остаться. Мне нужно вернуться в больницу.
– Шарон, такой стресс вреден вам и вашему ребенку.
– Я стараюсь не перенапрягаться, насколько это возможно. – Шарон смахнула слезу со щеки. – Поверьте, я делаю все, что велит врач. – Она глубоко вздохнула. – Мисс Конрой…
– Дора.
– Дора. Я приехала поблагодарить вас за цветы. Тетя Элис очень любит цветы. Ее сад – настоящее чудо. И медсестры сказали мне, что вы несколько раз справлялись о ее здоровье.
– Я рада, что ей лучше.
– Спасибо. Но я думала, что знаю всех ее друзей…
– Мы с ней виделись один раз. Здесь. Она заходила в магазин перед Рождеством.
Шарон удивленно покачала головой.
– Она что-то у вас купила?
– Пару вещиц. – Доре не хватило мужества сказать, что это были подарки для Шарон и ее ребенка. – Она упомянула, что пришла сюда, так как вы кое-что покупали у меня.
– Да. – Шарон озадаченно улыбнулась. – У вас всегда такие интересные вещи. Надеюсь, вы не обидитесь, но я нахожу несколько странной вашу заботу о женщине, с которой вы встречались лишь один раз как с покупательницей.
– Она мне понравилась. И я встревожилась, потому что она пострадала так скоро после того, как приходила сюда.
– Тетя покупала для меня, не правда ли?
– Она очень любит вас.
– Да. – Усилием воли Шарон сдержала слезы. Она знала, что должна быть сильной ради своего ребенка, ради тети. – Тот, кто убил Мьюриэл и ранил мою тетю, разбил множество ее вещей. Это кажется таким бессмысленным.
– У полиции есть какие-нибудь зацепки?
– Нет. – Шарон беспомощно вздохнула. – Ничего. К тому времени, как приехала полиция, я уже была в истерике. Я нашла их рождественским утром – тетю и… и бедную Мьюриэл. Я держалась, пока вызывала «Скорую помощь» и полицию, а потом просто сломалась. Разговор с полицейскими помог. Они такие спокойные и бесстрастные.
Дора подумала о Джеде.
– Я знаю. – После секундного колебания она решилась: – Хотите знать, что она купила для вас?
– Да. Очень, очень.
– Она сказала, что вы шьете, и купила вам викторианский упор для двери. Чтобы дверь не закрывалась и вы слышали ребенка в детской.
– Дверной упор? – Нежная улыбка заиграла на губах Шарон. – Медный слоник?
– Точно.
– Мы нашли его в углу гостиной. – Глаза Шарон снова увлажнились, но отчаяние немного отступило. – Да, она обязательно подумала бы о чем-то в таком роде.
– И она выбрала дверной упор для детской. Фарфоровая собачка, спящая.
– О, это я не видела. Должно быть, она разбилась. Он разбил почти все подарки, что она приготовила, и множество ее вещей. – Шарон обхватила ладонь Доры. – Как будто он сошел с ума. Он точно сумасшедший. Разве нормальный человек может убить одну старую женщину и оставить другую умирать? – Она покачала головой. – Я сейчас еду в больницу и хотела бы привезти ей какой-нибудь подарок. Вы мне поможете выбрать?
– С удовольствием.
Через двадцать минут Шарон села в свою машину и уехала.
– Что с ней? – спросила Ли. – Бедняжка выглядела такой несчастной.
– Это была племянница миссис Лайл… женщины, на которую напали в канун Рождества.
– Сосайети-Хилл? Она, кажется, в коме.
– Она пришла в себя.
– Страшно думать, что кто-то может вот так просто вломиться в твой дом.
При воспоминании о собственном опыте Дора вздрогнула.
– Страшно. Надеюсь, полиция найдет его.
Ли решительно повернула Дору лицом к себе.
– А пока поговорим о тебе. Почему ты так ужасно выглядишь, если вчера весь день отдыхала?
– Понятия не имею. Я целый день провела в постели.
Дора улыбнулась и начала переставлять музыкальные шкатулки.
– Минуточку. – Орлиный взор Ли снова впился в сестру. – Так, так, так. До меня дошло. Джед.
Дора открыла шкатулку, и раздались первые такты «Лунной сонаты».
– Что Джед?
– Айседора, со мной эти игры не пройдут. Так в чьей постели ты провела вчерашний день?
– В своей собственной. – Она закрыла шкатулку и усмехнулась. – Это было потрясающе.
– Неужели? Выкладывай.
– Ну, он… я не могу. – Дора умолкла, озадаченная. – Это совсем другое.
– Ага. – Точеное личико Ли расплылось в широченной ухмылке. – Ты помнишь, что было со мной, когда Джон в первый раз поцеловал меня?
– Ты вернулась домой, заползла в кровать и целый час ревела.
– Правильно. Я была напугана и потрясена, так как поняла, что встретила мужчину, с которым хочу провести всю свою жизнь.
Улыбка Ли стала мечтательной. Отрешенной.
– Тебе было семнадцать лет, – напомнила Дора. – Ты была слишком чувствительна и девственница.
– Тебе двадцать девять, ты слишком чувствительна и никогда раньше не любила.
– Ничего подобного, – сердито возразила Дора.
– А я говорю: не любила.
Дора схватила тряпку для пыли.
– Я не сказала, что люблю Джеда.
– А любишь?
– Я не знаю.
– Вот именно, – победоносно заявила Ли. – Если бы ты его не любила, то так бы и сказала. А ты любишь, и это приводит тебя в замешательство. Между прочим, где он?
– Ушел куда-то. – Понимая, что ее ловко перехитрили, Дора свирепо уставилась на сестру. – Я не держу его на поводке.
Ли понимающе кивнула.
– Раздражительность. Еще один верный признак.
– Послушай, я проанализирую свои чувства, когда сочту необходимым. – Дора снова схватила тряпку и начала полировать уже безупречно чистый прилавок. – Джед появился так недавно, а столько всего случилось. В магазин вломились, квартиру обыскали, меня чуть не изнасиловали, а ты…
– Что? – Ли подлетела к сестре и схватила ее за руки. – Что ты сказала?
– Проклятье. – Дора попыталась вырваться. – Все не так страшно. Я преувеличила, потому что ты меня достала.
– Подожди. – Ли подошла к двери, заперла ее и повесила табличку «Закрыто». – Дора, ты расскажешь мне все, и немедленно.
Деваться было некуда.
– Ладно. Но лучше присядь.
Дора рассказывала довольно долго, потому что Ли часто перебивала.
– Только обещай, что ничего не скажешь ни маме, ни папе, пока мне самой не представится возможность.
– Немедленно собери вещи. – Ли вскочила. Ее синие глаза сверкали. Словно хрупкий белокурый ангел, готовый отбросить арфу и нимб, подумала Дора. – Ты переезжаешь ко мне.
– Нет. Я здесь в полной безопасности.
– Ну, конечно.
– Правда. Полиция его ищет и охраняет мой дом. – Дора рассмеялась, восхищаясь порывом сестры. – Милая, я же сплю с полицейским.
Это заявление несколько успокоило Ли.
– Я не хочу оставлять тебя одну. Даже на пять минут.
– Ради бога…
– Я не шучу. – Ли не желала выслушивать возражения. – Если ты не пообещаешь беречь себя, я вызову Джона, и мы силой утащим тебя к нам. И я сама хочу поговорить с Джедом.
– На здоровье. – Дора вскинула руки, сдаваясь. Невозможно строить из себя старшую сестру перед властной матерью трех сорванцов. – Он не скажет тебе ничего нового. Я в полной, в абсолютной безопасности. Ручаюсь.
