Дверь задребезжала от дикого стука, и они дружно взвизгнули.
– Эй! – крикнула Терри, продолжая колотить в дверь. – Что вы себе думаете? Запереть магазин в разгар дня!
– Ни слова, – шепнула Дора сестре, открывая дверь. – Прости, Терри, вынужденный перерыв.
Терри задумчиво оглядела обеих женщин. В воздухе явно пахло семейной дракой.
– Похоже, вам действительно необходим отдых. Выдалось тяжелое утро?
– Можно и так сказать. Послушай, поступили новые товары. Пожалуйста, распакуй, а я потом оценю.
– Хорошо. – Снимая на ходу пальто, Терри покорно прошла в кладовую. Если случится что-нибудь интересное, всегда можно послушать у двери.
– Айседора, мы не закончили.
– На данный момент закончили, Офелия. – Дора поцеловала сестру в щеку. – Можешь допросить Джеда, когда он вернется.
– И допрошу.
– И не забудь попилить его как следует, хорошо? С удовольствием посмотрю, как он станет выкручиваться.
Ли возмущенно фыркнула:
– Я никогда никого не пилю.
– Ты чемпион мира в этом виде спорта, – заметила Дора.
– И если ты думаешь, что это шуточки…
– Эй, Дора. – Терри просунула голову в дверь и с озадаченной улыбкой протянула Доре компьютерный портрет Ди Карло. – Откуда у тебя портрет парня, который приходил перед Рождеством?
– Что? – Дора постаралась говорить как можно спокойнее. – Ты его знаешь?
– Он был последним покупателем в канун Рождества. Я продала ему стаффордширскую собаку со щенком. – Она недоуменно взглянула на портрет. – Поверь мне, в жизни он гораздо лучше. Это твой приятель?
– Не совсем. – Ее сердце забилось быстрее. – Терри, он расплатился наличными?
– За «стаффордшир»? Конечно, кредитной карточкой.
Поскольку Дора была актрисой до мозга костей, ей удалось скрыть свое волнение.
– Будь добра, поищи квитанцию.
Лицо Терри вытянулось.
– Только не говори, что он мошенник. Я получила подтверждение его кредитки.
– Нет, нет. Я уверена, что все в порядке. Просто мне нужна эта квитанция.
– Хорошо. У него какое-то итальянское имя. Делано, Демарко, что-то в этом роде. – Пожав плечами, она закрыла за собой дверь кладовой…
– Ди Карло. – Брент вручил Джеду несколько листков. – Энтони Ди Карло, Нью-Йорк. Полицейский департамент Нью-Йорка прислал этот факс сегодня утром. В основном мелочи: кража, мошенничество, пара взломов с проникновением. Отсидел небольшой срок за вымогательство, но последние шесть лет чист как стеклышко.
– Если не попался, это еще не значит, что он чист, – тихо сказал Джед, глядя на фотографию из полицейского досье.
– Один из нью-йоркских детективов вызвался помочь мне. Думаю, несложно будет узнать, есть ли у нашего парня алиби на ту ночь.
Джед бросил фотографию на стол Брента.
– Если есть, то это уже из области фантастики. Это он. Пожалуй, я слетаю в Нью-Йорк.
– Может, дадим нашим друзьям из Большого Яблока[17] немного времени?
– Я подумаю.
– Ты выглядишь слишком мягким для парня, который хочет надрать преступнику задницу.
Губы Джеда дернулись.
– Неужели?
Откинувшись на спинку стула, Брент вгляделся в приятеля и подтвердил:
– Точно. Так я и думал. – Он усмехнулся. Ли похвалила бы его за проницательность. – Дора – отличная женщина. Молодец, капитан.
– Заткнись, Чэпмен, – кротко попросил Джед, выходя из кабинета. – Держи меня в курсе, хорошо?
– Не сомневайся. – Брент подождал, пока дверь закроется, и схватился за телефонную трубку, чтобы доложить Мэри Пэт о своем открытии.
18
Джеду действительно надо было подумать, а лучше всего он думал после тяжелой физической нагрузки. Он поднялся к себе, разделся до спортивных трусов и футболки, улегся на скамью тренажера.
Надо решить, сколько можно сказать Доре. Она, конечно, имеет право знать все, но одно дело – права, другое – что лучше для нее. Насколько он узнал Дору, а он начинал думать, что узнал ее хорошо, она захочет что-то предпринять. Вмешательство гражданских лиц – одна из самых серьезных проблем полицейского.
«Хотя я не полицейский», – напомнил себе Джед, продолжая ритмично поднимать тяжести. Но когда человек почти полжизни прослужил в полиции, его и гражданским считать нельзя.
Нью-йоркские полицейские вполне справятся, только у них нет личной заинтересованности в этом деле. Джеду достаточно было мысленно увидеть бледное лицо потерявшей сознание Доры, чтобы вспомнить, насколько силен его личный интерес.
Надо самому съездить в Нью-Йорк на разведку. Это не повредит официальному расследованию. А если он найдет что-нибудь важное, то, может, не будет чувствовать себя таким…
Каким?
Штанга замерла в его вытянутых руках. Он хмуро уставился в потолок. Каким же он себя чувствует? С шумом выдохнув воздух из легких, он опустил штангу, поднял, снова опустил.
Он чувствует себя бесполезным.
Он ничего не завершил в своей жизни, потому что, по существу, ничего и не начинал. Он старался ничего не принимать близко к сердцу, сохранять отстраненность. Казалось, так легче жить. Легче, черт побери! Это было необходимо, чтобы выжить.
Итак, почему же он стал полицейским? Наверное, в конце концов осознал, как сильно нуждается в порядке, дисциплине и… в семье. Работа дала ему все это. И больше. У него появилась цель в жизни, чувство удовлетворения и гордость.
И все это он потерял из-за Донни Спека. Нет, сейчас речь не о Спеке. И не об Элейн. Сейчас он должен защитить женщину, которая стала ему далеко не безразлична.
И об этом тоже необходимо подумать.
Услышав стук в дверь, он не перестал поднимать штангу, только чуть скривил губы.
– Эй, Скиммерхорн. Я знаю, что ты дома. Мне надо поговорить с тобой.
– Дверь открыта.
– И ты еще заставляешь меня запирать мою? – В темно-зеленом костюме Дора выглядела очень строго, но пахла самим грехом. – О! – Она окинула долгим взглядом тело, распростертое на скамье, мускулы, перекатывающиеся под покрытой потом кожей, и приподняла брови. – Прости, что прерываю твой мужской обряд. А где же шумовое оформление? Языческий напев под грохот барабанов, например?
– Конрой, тебе что-то нужно?
– Мне многое нужно. Красные замшевые туфли, пара недель на Ямайке, мейсенский чайничек восемнадцатого века, что я видела на Антик-роу. – Дора наклонилась и поцеловала его в губы, почувствовала привкус соли. – Ты скоро закончишь? А то я могу возбудиться.
– Кажется, я уже закончил.
Джед с грохотом опустил штангу в скобы.
– Ты перестанешь злиться, когда узнаешь мои новости. – Дора выдержала эффектную паузу. – Терри опознала портрет.
– Какой портрет?
Джед соскользнул со скамьи и потянулся за полотенцем.
– Тот портрет. Волшебную картинку, которую мы с тобой составили на компьютере. Джед, он был в магазине перед Рождеством. – Дора возбужденно зашагала взад-вперед, цокая каблучками по деревянному полу. – Его имя…
– Ди Карло, Энтони, – прервал ее Джед, с удовольствием глядя на ее отвисшую челюсть. – Последний известный адрес – Восточная Восемьдесят третья улица, Нью-Йорк.
– Но как ты… Черт побери. – Надувшись, Дора вытащила из кармана квитанцию. – Мог хотя бы притвориться, что поражен моими сыщицкими талантами.
– Ты настоящая Нэнси Дру[18], Конрой. – Джед прошел в кухню, вытащил из холодильника минеральную воду и глотнул прямо из бутылки. Когда он опустил бутылку, Дора стояла в дверях, и глаза ее опасно блестели. – Ладно, ладно. Ты молодец. Полицейские просто работают быстрее. Ты сообщила в полицию?
– Нет. Я хотела рассказать тебе.
– Это расследование ведет Брент. – Джед протянул руку и провел пальцем по ее нижней губе. – И перестань дуться.
– Я не дуюсь. Я никогда не дуюсь.
– Детка, с этими губами тебе даже не надо особенно стараться. Что сказала Терри о Ди Карло?
