Как это делалось? Довольно просто, но ловко. Еще до приказа «Нерон» Шпеер назначил «уполномоченных по делам военной промышленности», которые были наделены чрезвычайными правами. Уполномоченными, например, были назначены в Рейнско-Рурской области Феглер, в Верхней Силезии и так называемом «протекторате Богемия и Моравия» — председатель правления горнорудной компании «Берг унд хюттенверксгезельшафт» и т, д. Район Берлин — Бранденбург Шпеер оставил за собой. В ведение уполномоченных входило, в частности, проведение всех мероприятий по эвакуации и выведению из строя промышленных предприятий. Теперь именно этим уполномоченным Шпеер поручил осуществление приказа Гитлера. В распоряжении министра подчеркивалось: «Полное разрушение самых важных предприятий либо существенных частей их проводится только по моему распоряжению. Эти предприятия будут названы мною в соответствующем документе, который будет передан председателям комиссий или подкомиссий по делам военной промышленности…»
Практически распоряжение Шпеера означало отмену приказа Гитлера, ибо оно передало дело разрушения крупных предприятий в руки самих промышленников — собственников этих предприятий. Приказ Гитлера так и не был выполнен — промышленники «переиграли» своего фюрера.
Сильнее и хитрее фюрера промышленники оказались и в другом важном вопросе — в деле планирования на послевоенное время. В то время как в 1943–1945 гг. Гитлер продолжал строить проекты создания европейской и даже мировой фашистской империи, крупные промышленники втихомолку лелеяли совсем иные планы — они намеревались сохранить свое господство после поражения Германии, Некий штурмбаннфюрер СС Бакхауз писал 26 августа 1944 года личному референту Гиммлера штандартенфюреру СС Брандту: «Имперский уполномоченный Беренс позавчера был в гостях у доктора Унгевиттера из «имперской группы химии». Унгевиттер рассказал ему о некоторых практических шагах крупных концернов, которые, по моему мнению, являются прямой изменой родине… В частности, Унгевиттер… утверждал, что крупные промышленные фирмы, пренебрегая задачами военного производства, переключаются на мирную продукцию и что ведущие люди в промышленности выступают против фюрера». Ссылаясь далее на беседу одной «старой национал-социалистки» с руководящим деятелем фирмы «Винтерсхалль» Вертманом, Бакхауз продолжал: «Директор Вертман открыто заявил ей, что… промышленники считают войну проигранной и что нынешнее государство рухнет. Поэтому они стремятся уже теперь завязать связи с заграницей».
Более подробные сведения о работе ведущих монополий в области послевоенного планирования сообщил заместитель председателя «имперской группы сталелитейной промышленности» Шталь группенфюреру СС Олендорфу 13 декабря 1944 года. Он указал, что с согласия Олендорфа «узкий рабочий кружок», в «имперской группе» занялся составлением широкой программы деятельности монополий после войны. Шталь подробно перечислил круг проблем, которыми занимался «рабочий кружок».
В стране, где любое высказывание о возможном поражении каралось смертной казнью, ведущие монополии активно занимались подготовкой программ на случай крушения нацистского рейха, причем органы безопасности были об этом прекрасно информированы. Более того, дело не ограничивалось составлением меморандумов. 10 августа 1944 года в Страсбурге состоялась тайная конференция представителей ведущих монополий, на которой были согласованы послевоенные планы промышленников. На конференции присутствовали представители фирм Крупна, Рехлинга, «Броун-Бовери», «Рейнметалл-Борзиг», Тиссена, Мессершмитта и др. Ораторы прямо говорили о мерах, вытекавших из неизбежного поражения Германии. А в это время нацисты гнали на убой сотни тысяч людей и вводили все новые и новые ограничения и террористические меры в тылу, выдвинув очередной лозунг: «Колеса должны вращаться для победы…»
Некоторые западные исследователи утверждают, что в конце жизни Гитлер мечтал расправиться с промышленниками. В своем логове в Восточной Пруссии он вспомнил вдруг демагогические антимонополистические лозунги ранней поры национал-социалистского движения и пообещал, что если выиграет войну, то лишит власти хозяев «анонимного капитала», владельцев акционерных обществ. «Спекулятивная собственность, — говорил фюрер — всегда отвергалась мною… Анонимные капиталистические общества должны перейти в руки государства». В бессильной злобе, предчувствуя поражение, он клял своих главных покровителей, обвинял их в корысти и властолюбии. Но это были лишь пустые слова. Промышленники уже сбросили его со счетов. Игру своей жизни, которую Гитлер вел во имя интересов всей правящей верхушки Германии, он проиграл. И по замыслам закулисных правителей рейха, которых он вознес и обогатил, отвечать за проигрыш должен был лишь он один. Было от чего прийти в ярость…
ГЛАВА V
АНАТОМИЯ ПОЛИЦЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА
Гитлеровский аппарат насилия и пропаганды
Урегулировав после 1934 года свои взаимоотношения со «столпами общества» — промышленниками, банкирами, военными, Гитлер получил возможность спокойно, без помех создавать аппарат власти. Этот аппарат «совершенствовался» на протяжении всего существования фашистской империи. Но чтобы получить представление о его основах и эволюции, необходимо вернуться к первым годам гитлеровского господства.
В 1934 году Гитлер воспользовался мнимым «заговором Рема», чтобы узаконить свою личную, подчиненную только ему гвардию охранников и карателей. 20 июля ом издал указ, в котором говорилось: «В связи с большими заслугами СС, особенно имея в виду события 30 июня 1934 года, я возвожу их в ранг самостоятельной организации в рамках национал-социалистской партии». Отныне рейхсфюрер СС Гиммлер подчинялся уже не начальнику штаба СА (на этот пост после убийства Рема был назначен совершенно бесцветный Лютце), а лично фюреру. Таким образом, в рамках нацистского государства и нацистской партии была создана организация, ставшая в руках Гитлера главным орудием террора, машиной для истребления сначала сотен и тысяч, а потом и миллионов людей, целых групп населения и народов.
Указу 20 1июля 1934 года предшествовали: распоряжение Гесса о том, что рейхсфюреру СС подчиняется вся служба безопасности нацистской партии, иными словами, вся сеть осведомителей и шпиков внутри партии, а также приказ Гитлера о назначении Эйке начальником отрядов «Мертвая голова» и инспектором концлагерей. Благодаря этому СС получили в свое ведение специальные отряды для расправы с противниками нацистского режима и огромную сеть лагерей, в которых содержались сотни тысяч, а впоследствии миллионы людей.
Полномочия рейхсфюрера СС еще более расширились. Указом Гитлера от 17 июля 1936 года Гиммлер был назначен начальником полиции, сохранив при этом звание рейхсфюрера СС. Теперь в его руках сосредоточилась вся полицейская власть в стране. Гиммлер создал два огромных управления: полиции во главе с Далюге и службы безопасности (включавшей и тайную полицию — гестапо) во главе с Гейдрихом. Кроме того, рейхсфюрер СС и начальник германской полиции — таково было теперь официальное звание Гиммлера — стал членом кабинета, т. е. получил ранг министра.
Вооруженные формирования СС в дальнейшем (к 1936 году) превратились в так называемые «войска СС». Войска СС делились на «особые отряды» и отряды «Мертвая голова». «Особые отряды» представляли собой сначала нацистские полицейские формирования, построенные по образцу армейских и предназначенные для борьбы «на внутреннем фронте». Во время войны (о чем речь будет идти ниже) они использовались и как «ударные», и как карательные войска на фронте. В указе Гитлера от 17 августа 1938 года говорилось: «Особые отряды СС не являются ни частью полиции, ни частью вермахта. Эти вооруженные формирования находятся исключительно в моем ведении». Ясно, следовательно, что речь шла о создании «личной гвардии» Гитлера, о его собственной полиции в полицейском государстве нацистов. Уточнялись также функции отрядов «Мертвая голова». «Отряды «Мертвая голова», — говорилось в указе, — опять-таки не являются ни частью вермахта, ни частью полиции. Это — вооруженные формирования СС, созданные для выполнения специальных задач полицейского характера, которые от случая к случаю будут определяться мною особо». Главной обязанностью отрядов продолжала оставаться охрана концлагерей.[60]
Организация СС стала как бы символом террористического «государства фюрера». Не случайно поэтому в литературе «третья империя» называется иногда «государством СС».
Нацистская партия и гитлеровский террористический аппарат были неразрывно связаны друг с другом. Однако нацистская партия насчитывала до 7 миллионов человек, а число членов всех нацистских организаций достигало 25 миллионов. Поэтому и над самой партией Гитлер установил надзор, создал органы, которые держали ее в постоянном страхе. Эту задачу выполнял, в основном, огромный штат платных функционеров от блоклейтеров до гаулейтеров. Функционеры проходили особую подготовку, к тому же большинство из них было вооружено. По словам самого Гитлера, в Германии насчитывалось 300 тысяч функционеров и они составляли «резерв фюрера», его глаза и уши в нацистской партии, костяк или, как выражались гитлеровцы, «становой хребет» нацистского движения.
