горячо, когда тебя уничтожает женщина в бильярде.
Серьезно, он когда-нибудь становится менее отвратительным? Потому что сейчас он выглядит не лучшим образом.
Нолан смотрит на меня скептически. — Есть ли что-то еще, чего я о тебе не знаю? А то сегодня один сюрприз за другим. Сначала то, что ты замужем, а теперь это?
Черт. Ну вот, началось.
Хейс саркастически хмыкает, глядя на меня через стол. — Забавно. Я думал, ты ненавидишь держать нас в секрете, Рочестер.
Напряжение в комнате такое сильное, что я могу обмотать его вокруг горла и задохнуться от него. Но оно немного ослабевает, когда Финн, наконец, собирает все воедино.
— Подождите, вы двое женаты?
Хейс ухмыляется, и когда он обхватывает рукой свое пиво, я вижу это. На его безымянном пальце начертана буква «Л». Но если моя немного потускнела, то его все еще чертовски четкая.
Он протягивает свое пиво Финну с наглым выражением на лице. — Твое здоровье.
Когда все идет хорошо, всегда остается только вопрос времени, когда дерьмо попадет в вентилятор. Я уже должна была привыкнуть к этому. Я должна этого ожидать. Но я не думаю, что представляла, что все будет настолько плохо.
Нолан пытается уговорить Хейса сделать ей напиток, показывая ему свое поддельное удостоверение, но прежде чем он его делает, эта тупица признается, что оно ненастоящее. Он отказывается обслуживать ее, точно так же, как он отказывается обслуживать Мали и меня, и Нолан дуется, пока не осознает кое-что еще.
— О! — восклицает она. — Ты собираешься вернуться к своему двадцать первому дню рождения?
Все взгляды устремляются на меня, ожидая моего ответа. Мы так хорошо справлялись, не допуская, чтобы в разговоре заходила речь о моем возможном отъезде. Но Нолан никак не может понять, что происходит в этой гребаной комнате.
— Я не знаю, — говорю я ей.
Она надулась. — Ну, если ты все еще будешь здесь, я хочу вернуться ради этого. Помнишь прошлый год?
— Нолан, — предупреждаю я.
Она сейчас слишком близко подошла к опасной зоне, но она слишком взволнована, желая поделиться этой историей, и не понимает, что я пытаюсь увести ее от разговора.
— Это было так забавно! — возбужденно говорит она. — Мы использовали поддельные документы, чтобы попасть в клуб, а Лейкин танцевала на столе, как будто это место принадлежало ей. Я имею в виду, она была пьяна. Мы все были в таком состоянии.
— Нолан! — пытаюсь я снова.
Но она продолжает. — Все просто веселились и подбадривали ее, но один парень был полной свиньей. Он пытался подойти к ней и положить деньги ей за пояс. Но прежде чем он успел наложить на нее руки, Мали сильно ударила его по лицу. Они вытащили ее оттуда, пока она пиналась и кричала.
Черт!
И Кэм, и Хейс выглядят так, будто это их она ударила по лицу. Единственная вещь, которая держала нас всех вместе, ломается, и Мали выглядит так, будто ее действительно может стошнить.
Нолан, наконец, улавливает ее слова и пытается отступить, но уже слишком поздно. Они знают. Теперь мы никак не можем отрицать этого. Не сейчас, когда Хейс видит это по лицу Мали.
Он встает из-за стола и, бросив табурет на пол, выбегает из бара. Проходит несколько секунд, и Мали вскакивает, чтобы последовать за ним, и я иду с ней.
— Хейс! — зовет она, выходя на улицу под дождь. — Хейс, пожалуйста. Просто поговори со мной. Пожалуйста!
Он вскидывает руки вверх и крутится на месте. — Хорошо! Давай, блядь, поговорим, Мали. Давай поговорим о том, как ты лгала в те выходные. Как ты сказала, что не можешь провести здесь свой день рождения, потому что без Лейкин это слишком больно.
Я смотрю, как моя лучшая подруга ломается у меня на глазах, и ничего не могу сделать, пока она паникует.
— Мне жаль, — говорит она ему. — Правда. Мне так чертовски жаль.
Хейс насмехается. — Знаешь, мне чертовски надоели все эти секреты и ложь! Давай просто выплеснем все это наружу, ладно? Когда ты ее нашла?
— Что?
— Когда ты ее нашла? — повторил он. — Она просила тебя не говорить мне, когда ты узнала, где она?
Мали оглядывается на меня, и это все, что ему нужно, чтобы все встало на свои места.
— Конечно, — хмыкнул он. — Тебе никогда не нужно было ее искать, потому что она никогда не пропадала для тебя. Ты все время знала, где она, черт возьми, находится.
— Хейс, это не ее вина. Я—
— Нет! — остановил он меня. — Я не хочу ничего от тебя слышать. Не сейчас. Я достаточно наслушался от тебя за последнее время.
Мали плачет, ее слезы смешиваются с каплями дождя, льющимися с неба. Хейс смотрит на нее так, словно она так же, как и я, виновата в том, что его сердце разбито.
— Было ли что-нибудь из этого настоящим? — спрашивает он. — Были ли мы вообще друзьями, или ты просто выполняла свою работу и нянчилась со мной ради нее?
— Было, — пытается заверить она его. — Я клянусь, Эйч. Ты мне очень дорог. Ты один из моих лучших друзей!
Но его это не убеждает.
— Конечно, я тебе дорог. Но не настолько, чтобы сказать что-нибудь, пока ты наблюдала, как я ищу ее. Пока ты помогала мне искать ее. — Он делает паузу, чтобы взглянуть на меня, и я понимаю, что сейчас я тоже являюсь объектом его гнева. — У вас так много секретов друг для друга, но как насчет того, что ты скрываешь от нее?
У Мали перехватило дыхание. — Хейс, пожалуйста.
— Что? Давай, — поддразнивает он. — Расскажи ей все о том, как ты трахаешься с ее братом.
Мои глаза расширяются в удивлении, когда Хейс уходит. Это не самая невероятная ситуация. Я имею в виду, что надо быть идиотом, чтобы не заметить напряженности между ними — особенно до того, как я ушла. Я знала, что между ними что-то происходит, но я не знаю, почему она мне об этом не сказала.
Она откинула голову назад, разворачиваясь, чтобы разобраться с беспорядком, который оставил после себя Хейс. Но вместо этого она сталкивается с гораздо худшим, когда смотрит мне за спину.
— Кэм, — вздохнула она.
Его голос звучит совершенно невозмутимо, когда он отвечает. — Райли будет здесь через двадцать минут. Если ты уйдешь до этого, запри дверь.
Он собирается уходить, пытаясь пройти мимо нее, но она хватает его за руку. — Нет, пожалуйста. Не уходи. Я не могу потерять и тебя!
— Не можешь потерять меня? — кричит он. — Мали, ты,
