песнями, а римляне в молчании и строем, пока не подошли к неприятелю на расстояние броска дротика. Затем, пока их враги еще продвигались навстречу им шагом, римляне бросились вперед по команде и обрушились на них на полной скорости, и, когда, произошло столкновение, легко прорвались сквозь неприятельские ряды, но, так как они были окружены большим числом врагов, они должны были сражаться повсюду одновременно.
Их стычки происходили многими способами. Легковооруженные части обменивались бросками метательного оружия с легковооруженными, тяжеловооруженные противостояли тяжеловооруженным, конница столкнулась с конницей, а против варварских повозок сражались римские лучники. Варвары хотели смять римлян натиском своих повозок, беспорядочно ударив по ним, но, так как те бились в нагрудных доспехах, сами были отражены лучниками. Всадники топтали пехотинцев, а пехотинцы стаскивали всадников; часть римлян, став сомкнутым строем, двинулась навстречу повозкам, а другие были рассеяны ими; отряд британцев вышел отрезать место с лучниками и уничтожить их, тогда как другие довольствовались тем, что спасались от их стрел на расстоянии; и все это происходило не в одном только месте, но со всеми тремя подразделениями одновременно.
Они сражались долгое время, обе стороны, вдохновляемые одинаковой злостью и отвагой. Но, в конце концов, римляне стали брать верх, и они убили многих в бою возле телег и у леса, и также многих взяли в плен. Тем не менее, немало из них спаслось и готовилось опять сражаться[464]. Тем временем, однако, Будуика заболела и умерла[465]. Британцы глубоко скорбели но ней и устроили ей роскошные похороны; но, почувствовав тогда, наконец, что они в самом деле побеждены, они рассеялись по домам.
13. В Риме Нерон сначала развелся с Октавией Августой ради своей сожительницы Сабины, а позже приговорил ее к смерти[466].
Сабина, опасаясь, что Октавию однажды могли бы позвать назад, подговорила некоторых ложно обвинить ту в прелюбодеянии и колдовстве, таким образом она навлекла на неё сначала изгнание, а затем и смерть[467].
Он сделал это вопреки возражениям Бурра, который стремился предотвратить их развод, и как-то сказал ему: «Хорошо, но тогда верни ей её приданое», — под которым он имел в виду верховную власть. В самом деле, откровенность в высказываниях была отличительной чертой Бурра, и он пользовался ею ее с такой смелостью, что однажды, например, когда император во второй раз спросил его мнение о деле, по поводу которого тот уже высказался, он сердито ответил: «Когда я уже высказал своё мнение, не нужно спрашивать меня еще».
Так Нерон избавился от него[468] при помощи яда; и он назначил в качестве одного из двух человек, начальствовавших над преторианцами, некоего Софрония Тигеллина, превзошедшего всех своих современников в распутстве и кровожадности[469].
Тигеллин, превзошедший всех своих современников в распутстве и кровожадности, стал преемником Бурра. Именно ему, говорят, был дан ответ замечательной Питии, которая одна отказалась даже под жестокими пытками оболгать свою госпожу и, в конце концов, так как Тигеллин продолжал принуждать её, плюнула ему в лицо, сказав: «Лоно моей госпожи чище, Тигеллин, чем твой рот»[470].
14. Нерон сделал бедствия своих родственников предметом шуток и острот. Например, после убийства Плавта[471] он бросил взгляд на его голову, когда ее принесли ему, и заметил: «Я и не знал, что он такой носатый», — будто чтобы сказать, что мог бы пощадить его, если бы знал это обстоятельство раньше! И хотя он почти полностью посвятил свое существование жизни в тавернах, он запретил другим покупать в тавернах что-нибудь вареное, кроме зелени и горохового супа.
Он разделался с Паллантом[472], так как тот скопил огромное состояние, оценивавшееся в сто миллионов денариев. Он часто проявлял высокомерие: например, он отказывался говорить со своими служителями из вольноотпущенников, но вместо этого кратко записывал все свои пожелания и приказы на табличках.
Когда многие из собравшихся в Антиуме погибли, Нерон устроил по этому поводу празднество.
Некий Трасея выразил мнение, что для сенатора высшей мерой наказания должна быть ссылка[473].
15. Распущенность Нерона достигла таких размеров, что он в самом деле правил на публике колесницами. А в одном случае после представления охоты на диких зверей он тут же подвел по трубам воду в театр и показал морской бой, затем опять отвел воду и устроил сражение гладиаторов. Наконец, он еще больше затопил это место и дал роскошный общественный пир. Тигеллин был назначен распорядителем пиршества, и все, что угодно, было предоставлено в расточительном изобилии.
Приготовления были сделаны следующим образом. Посреди озера были первоначально спущены большие деревянные бочки, используемые для хранения вина, и поверх них прикреплен дощатый настил, тогда как вокруг это платформы были возведены таверны и палатки. Таким образом Нерон и Тигеллин со своими собутыльниками заняли середину, где они справляли свой праздник на пурпурных подстилках и мягких подушках, пока остальные гуляли в тавернах.
Они могли также посетить бордели и без помех либо препятствий иметь сношения с любой из сидевших там женщин, среди которых были красивейшие и известнейшие в городе, как рабыни, так и свободные, блудницы и девственницы, и замужние женщины; и они были не только из простонародья, но и из по-настоящему благородных семей, как девушки, так и зрелые женщины. Всякий мужчина имел право развлекаться с любой, какую он пожелает, тогда как женщинам не было позволено отказать кому-либо.
Как следствие, собралось беспорядочное скопище народа, и они не только беспробудно пьянствовали, но также буйно развратничали, и тогда раб мог распутствовать со своей госпожой в присутствии господина, и гладиатор мог распутничать с девушкой из благороднейшей семьи на глазах ее отца.
Были постыдные толкотня, драки и общий шум как со стороны тех, кто уже зашел, так и со стороны тех, кто стоял вокруг снаружи. Многие мужчины встретили смерть в этих стычках, и многие женщины, кроме того, частью были удушены, а частью схвачены и похищены[474].
16. После этого Нерон посвятил свое сердце исполнению того, что без сомнения всегда было его желанием, а именно — привести к гибели весь Город и государство в течение своей жизни. При всех событиях он, подобно другим перед ним, имел привычку называть Приама волшебно счастливым в том, что он увидел одновременно погибшими свой трон и свою страну.
Соответственно он втайне послал людей, притворявшихся пьяными или по другому озорничавшими, и приказал им сначала поджечь по одному-два или даже несколько зданий в разных концах города, так чтобы люди были сбиты с толку и не могли бы ни найти причины
