негромко заметил Графыч.
Азра хмуро взглянул на него исподлобья.
— Ладно… В общем, Лидия остается. Так решил Оракул.
— Час от часу не легче, — вздохнула Ника.
— Но почему? — нахмурился Шрам.
— Это Оракул тебе сказал? — перебивая остальных, подкинул свой вопрос Берн.
— Удивительно, как только ты его услышал, — ехидно хмыкнул Бобер.
— Так, а ну-ка спать все идите! — сверкнул на нас глазами Азра. — Все, что нужно, я вам уже сказал! Ясно? Так что довольно вопросов. А завтра надо будет заехать в ближайшую деревню и отправить домой гонца с письмом, что ребенок с нами. Представить себе не могу, в какой сейчас панике Камилла.
Осознав, что подробностей не будет, мы с недовольным ворчанием отправились спать.
Я свернулся калачиком среди остальных, едва касаясь плечом круглой меховой задницы нашей панды…
И просто обомлел.
Шкуры подо мной были почти горячими. Да и одеяла, брошенные тут, тоже порядком прогрелись!
— Беру свои слова назад, — удивленно проговорила Майя, подползая поближе к покровителю. — Ночью Та’ки полезней спящим!
— А ну-ка не наглей! — прицыкнул на нее Рыжий.
— Дайте мне ребенка ему под бок положить, — попросил Тень.
На шкурах началась небольшая миграция, и в конце концов все улеглись вокруг медведя, абсолютно довольные и счастливые.
Да, панда среди спящих — это круть! По крайней мере, если эта панда зеленая!
Обогревательные мощности Та’ки оказались просто запредельными. Прямо отопительный котел! Правда, и стравливание лишнего давления в этом котле происходило с обидной регулярностью — довольно звучно и, надо признать, вонюче. Впрочем, это досадное неудобство мы с легкостью простили нашему покровителю.
Проснулся я раньше всех от кошмара, в котором волки у меня на глазах сожрали Буцефала. Причем его ушастая голова все еще оставалась живой, и с укором смотрела на меня из сугроба.
Жесть да и только.
Поднявшись, я зябко поежился — утро выдалось безветренным, но морозным. Небо только начинало светлеть. Костер наш весело потрескивал свежими сучьями, брызгая искрами в синие сумерки.
Первым делом я пошел проведать осла, которого привязали здесь же, неподалеку. В отличие от лошадей, которых отвели поодаль и оставили под защитным куполом.
Буцефал, само собой, оказался абсолютно целым, живым и здоровым.
Он недовольно покосился на меня — мол, чего приперся?
Я вздохнул. Попытался погладить серое чудовище. Но тот клацнул зубами, как собака, и я опасливо одернул руку.
— Ну вот что ты за человек? — спросил я осла. — Я ж к тебе со всей душой, а ты ко мне — с зубами. Как так? Чего я тебе сделал?
Осел мотнул головой. Смешно оттопырил губы.
— Весело тебе? Ну, я рад за тебя, — хмуро сказал я Буцефалу. — Самому-то мне не очень весело. Слушай, нам ведь все равно терпеть друг друга всю дорогу. Так может, как-то начнем налаживать отношения?
Осел убрал ржачную усмешку с морды и опустил голову.
Я вздохнул. Снова протянул к ослу руку. Тот опять попытался меня тяпнуть, выкатив злобные глаза из орбит.
— Прям не Буцефал, а Бафомет какой-то, — обиделся я. — Вот если тебя станут волки жрать — сто раз подумаю, прежде чем побегу тебя спасать. Понял, ушастый?
И, бросив осла в одиночестве, отправился к костру. Поздоровался с Азрой.
Тот кивнул в ответ.
Выглядело он после своего караула заметно уставшим.
Я уселся рядом на ствол поваленного дерева и закурил.
— Ну что, ты вроде неплохо справляешься со своей новой ролью, — с улыбкой сказал я, разглядывая огонек своей папиросы. — Строишь народ помаленьку… Даже Януса чем-то мне напоминать стал. Те же интонации.
Азраил усмехнулся.
— Так чья школа — те и повадки… — и, тяжко вздохнув, добавил. — Эх, Даня… Эта, как ты выразился, новая роль — такой геморрой на самом деле!
— Ничего. Привыкнешь, — подбодрил я приятеля.
— К такому привыкнуть не просто, — отозвался тот, растирая ладонью затекшую шею. — Как же все-таки хорошо было с Яном! Он говорил — я делал. Все просто. Есть четкая задача, и ты ее решаешь. А тут… Сиди и думай. Принимай за всех решения. И потом с этими решениями живи…
— Тебя что-то беспокоит? — спросил я, нахмурившись. — Что-то связанное со случившимся этой ночью?
Азра кивнул.
— Вроде того… Мне было… Как это называется? Видение?..
Он умолк, глядя в огонь, и чтобы вывести его из этого ступора, я спросил:
— И что в нем было?
Азра хмыкнул.
— Трупы, Даня. Ваши трупы. А потом…
Он сплюнул себе под ноги и проговорил со вздохом:
— Да такое и не перескажешь. Это же почти как сон рассказывать — в голове вроде все стройно и ярко. А начнешь говорить — ерунда ерундой, и одно с другим не вяжется. Такие вещи понятны, только когда ты оказываешься внутри них. В этом Та’ки прав. Кстати, это ведь он и организовал Лидии побег.
— А как с этим всем связана девочка?..
— Она даст нам шанс выйти с наименьшими потерями.
— Но как?..
— Да откуда я знаю! — вспылил Азра.
Я вздохнул. Развел руками.
— Слушай, ну в любом случае мы же не на войну все-такие едем, а на турнир! Конечно, там тоже иногда случается всякое, но…
— А ты знаешь, что условия турнира в этом году изменились? — перебил меня Азра.
Я покачал головой.
— Нет. Я же в отъезде был, когда вы все эти вопросы решали. Впрочем, я никогда и не знал их в подробностях.
— Ясно. В общем, нам передали точную программу проведения праздника. В первый день мы вместе с другими участниками должны побывать в храме двенадцати святилищ на церемонии, потом показать свои физиономии на ярмарке и посетить праздничный ужин в Доме Мужества. На второй день проходит жеребьевка, и начинаются бои между нами, танцорами и еще двумя школами боевых искусств, чей рейтинг соответствует двум позициям над соискателями. В порядке, который определит жеребьевка, мы все выступим друг против друга. Одиночный поединок и групповой, трое на трое. Победа — это единица, поражение — ноль. По результатам две школы останутся, две будут расформированы.
— Ну, пока вроде звучит все неплохо.
— Ты рейтинги давно смотрел?
Я почесал затылок.
— Слушай, даже забыл, когда делал это в последний раз.
— Один из наших противников — школа ассасинов. Но это еще ничего. Гораздо
