Вероятно, я напоминал пришельца с того света, так как, увидев меня, остолбенел не только Веркрюисс, но и самый решительный из этой четверки Айкен. Он, забыв про зажатый в руке бластер, пятился в угол. Истошно взвизгнул Веркрюисс и еще крепче обхватил объемистый, но чрезвычайно легкий цилиндр с ирием.
Ошибся Дэйв, ошибся и я. Вместо того, чтобы продолжать играть роль призрака, я громко заявил, морщась от боли:
— Довольно, отдай бластер.
Мои слова привели Айкена в чувство. Правда, нажать на курок он не успел, так как здоровой рукой я вышиб бластер, но при этом потерял равновесие, и Айкен вложил все свои сто пятнадцать килограммов в удар ногой, который пришелся мне под ребра. Падая, я хотел дотянуться до Веркрюисса, понимая, что без него эта четверка никуда не денется, однако тот, сдавленно пискнув, юркнул мимо меня в дверь. Единственное, на что у меня хватило сил, так это мертвой хваткой вцепиться в ручку бластера.
… Меня починили через много дней. Мысленно реконструируя дальнейшие события, я понял, что второй удар ногой Айкен нанес мне в голову, третий и четвертый тоже… Самое удивительное, что я не выпустил из рук бластера, хотя, как потом оказалось, у меня были сломаны три пальца. Должно быть, кто-то пытался выдернуть оружие из моей руки.
Консультанты Совета долго ломали голову над происшедшим, но к единому мнению так и не пришли. В реальность машины прокола пространства большинство не поверило. Гораздо проще было допустить, что преступники сумели раствориться в многомиллиардном человечестве. Не знаю… Известно лишь, что четыре негодяя, а вместе с ними и тайна разработок профессора Батгуула исчезли бесследно…
58. ДЖЕРАЛЬД ЛИНЕКЕР
Теперь все встало на свои места. Или почти все… Во всяком случае, осточертевший вопрос: «Что делать дальше?» — перестал мучить. Мы знали, что где-то находится враг, что его необходимо обезвредить. Знали, как можно вернуться на Терру. Аппарат профессора Батгуула, украденный Веркрюиссом у человечества, позволит нам найти дорогу к дому.
Ночь была на исходе. Чуть ли не силой Юрий заставил нас с Богомилом лечь спать — страшно было потерять хотя бы минуту, хотелось немедленно что-нибудь предпринять, действовать… Спал ли Старадымов, не знаю. Утром он был свеж и бодр как всегда.
Яарвен и Живущая У Моря летели с нами — ничего другого придумать мы не смогли. Оставлять вождя повстанцев в Атлантиде было опасно. Это могло повлиять на естественное развитие истории, как глубокомысленно изрек Геров. Да и не могли мы так просто бросить этих людей.
Скрытый оптической невидимостью, бот приблизился к затерянному среди океана островку, на который накануне были высажены Айкен и Маноло. То, что мы увидели, напоминало картинку из старинного юмористического журнала.
Маноло, бросая вниз трусливые взгляды, пытался вскарабкаться на пальму, где на невероятной для него высоте манящими гроздьями висели кокосовые орехи. Не знаю, сколько времени потратил бывший владыка на преодоление этих трех метров по вертикали, но дело явно продвигалось медленно, поскольку внизу с искаженным от крика лицом бегал Айкен, пытаясь достать толстяка острой палкой.
— Похоже, они уже перераспределили власть, — задумчиво проговорил Геров.
Яарвен посмотрел на Старадымова, в котором он с самого начала безошибочно угадал старшего, что-то спросил. Юрий включил ретранслятор, попросил повторить вопрос.
— Кто эти люди? — указал вниз Яарвен.
— Дети Владыки Океана. Вон тот, пышнотелый, — звался у вас «Золотым Богом», а второй — что шпыняет его дубиной — «Серебряным», — смеясь, пояснил я.
Яарвен посмотрел на меня с укоризной, снова взглянул на Юрия. Тот подтвердил справедливость моих слов. И хотя вождь повстанцев был сторонником иных богов, смесь недоверия с недоумением не исчезла с его лица. Пришлось Богомилу рассказать ему, кто такие и откуда пришли в Атлантиду Айкен и Маноло, попутно объясняя азы мироздания. В глазах слушателя появился живой интерес, и мне стало ясно, что он готов внимать несколько дней без остановки.
Юрий аккуратно посадил бот на песчаный берег, откинул крышку. Свергнутые богдыханы тут же прекратили свои упражнения, Маноло сполз по стволу вниз, с облегченным вздохом шлепнулся на песок. Айкен отбросил в сторону палку и угрюмо уставился на нас исподлобья.
— Где Веркрюисс? — резко спросил Старадымов.
Маноло вздрогнул, словно его ударили. Айкен скривился, но ничего не сказал.
— Вы что, не поняли вопрос? — сказал Юрий.
Похоже, толстяк сообразил, что отмолчаться не удастся, потому что лживо улыбнулся и затарахтел:
— Поняли, как не понять! Просто мы удивились, откуда вы знаете об этом мерзавце? Удивились и растерялись. Ведь правда, Пол?
Айкен не шевельнулся. Маноло со злобой посмотрел на него и продолжал:
— Веркрюисс там, — он неопределенно махнул рукой, — на острове. Он оттуда не вылазит. Все что-то делает-делает… Придумывает, одним словом…
— Аппарат Батгуула у него? — перебил толстяка Геров.
Ужас мелькнул в глазах Маноло:
— Д-да, он его никому не дает. Все, все у него…
— Что представляет собой аппарат? — спросил Юрий.
— Ящичек, маленький такой ящичек. Кнопочки на нем. Две, кажется. Правда, Пол? Зелененькая и красненькая. Еще экранчик есть. Смотришь на него и видишь, куда прилетишь. Сбоку от экранчика ручка. Вертишь ее и на экранчик смотришь. Как он засветится, зелененькую кнопочку нажать нужно. Правда, Пол?
— Не знаю, — зло буркнул Айкен, — не разбираюсь я в этом.
— Верно, верно, — хихикнул Маноло, — не разбирается Пол в аппаратах, совсем не разбирается! Но я правду говорю, истинную правду. Зелененькая кнопочка аппаратик этот включает, красненькая — выключает. Очень все просто. Веркрюисс все восторгался, Батгуула хвалил, очень, говорит, умный старик б-был… Не смотрите на меня так, не смотрите! Я этого Батгуула и в глаза никогда не видел! Что о нем слышал, то и вам говорю!
Рука Юрия легла на мое плечо. Побледневшее от ужаса лицо Маноло тряслось совсем рядом. Впрочем, ударить его я бы все равно не смог. Ни одно живое существо не вызывало еще у меня такого омерзения, как этот гнусный толстяк. Одна мысль о том, чтоб прикоснуться к нему, вызвала приступ тошноты.
— Чем занимается Веркрюисс? — пересилив себя, спросил я.
— Не знаю, — Маноло молитвенно прижал руки к груди, — честное слово благородного человека, не знаю.
— А зачем ему юноши-атланты?
— Ну откуда же я могу знать?! — Толстяк едва не расплакался. — Он ведь нам не докладывает. Он нас с Айкеном и за людей-то не считает. Такой негодяй! Правда, Пол? Требует зачем-то и юнцов, и продукты для них, а жрецы отбирают самых здоровых, таких, как ему нужно… Человек триста уж вывез… А нам ничего не дает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
